«Ты еще губы накрась, и тени под глазами поведи», — подумал он уныло.
Если штатные техножрецы «Таласы Прайм» хоть немного походили на Варнака, вряд ли их можно было впечатлить демонстрацией арсенала. Но использовать приходилось любую, даже самую призрачную возможность. С этой мыслью Вертер добавил к своей ноше пресловутые батончики и двинулся на поиски.
Вообще говоря, хотя члены инквизиторского отряда и не были стеснены в перемещениях, но все же не рекомендовалось выходить за пределы выделенных зон и палуб. Не только для того, чтобы не смущать своим инопланетным видом членов команды, всю свою жизнь проводящих на борту, но и чтобы элементарно не заблудиться. Полтора километра от носа до кормы, триста метров в поперечнике в самом узком месте — и вширь, и ввысь. Двадцать тысяч членов экипажа (1). Небольшое, маневренное судно, ага. Хотя линейные крейсеры, по рассказам, могли превышать пять километров в длину. О «шестеренках», как на сленге называли членов культа машинопоклонников, Вертер знал только то, что искать их надо в зоне, называющейся «машинариум», и о его местоположении имел довольно смутное представление. Виртуальная карта корабля, хранящаяся в его машинной памяти, пока содержала только стандартные маршруты, и дорогу приходилось спрашивать у членов команды.
«Все без исключения — довольно высокого роста из-за ослабленной гравитации, но сравнительно хилые, многие с легкими деформациями костей и суставов. Плохое питание и отсутствие солнечного света…»
В глазах каждого пустотника мелькал страх, стоило лишь заговорить с ним. Все торопливо указывали путь, и спешили немедленно скрыться за поворотом, словно боялись подхватить заразу. Или же у них имелись свои представления об инквизиторской свите, весьма далекие от радужных. Или виной был только внешний вид? Вертер попробовал представить, как смотрится со стороны, но ничего устрашающего в своем облике не заметил. В конце концов, он же не единственный, кто носит оружие на борту.
До машинариума он добрался через четверть часа. Предположительно, эта область должна была внушать почтение перед могуществом Омниссии и машинными духами, оказавшимися на поверку древними фрагментами мусорного кода. Вертера громады разнообразных устройств не впечатляли. С его точки зрения, весь машинариум представлял собой технический кошмар, изобилующий пучками кабелей, переплетенными массивами трубопроводов и вывернутыми наружу внутренностями механизмов, сочащимися каплями масла, между которых клубились облака ладана.
«Здесь забыли, что такое техника безопасности и грамотная компоновка? И где техножрецы?».
Долго искать не пришлось. Из клубов ладана вышла двуногая фигура, похожая на паука в красном плаще, и возмущенно надвинулась на него.
— Ты что, не знаешь, что священное место запрещен вход посторонним?! — рявкнул техножрец подозрительно высоким голосом. — Проваливай отсюда, мешок с мясом, пока не стал заготовкой для сервитора!
«Мешок с мясом? — Вертер оценивающе оглядел его. — Друг, если сравнивать нас двоих, то мешок с мясом как раз ты».
— Я из свиты инквизитора Тора, — сказал он вслух.
— Я вижу.
— …и мне кое-что нужно.
— А мне нужно, чтобы ты убрался.
— Что-то ты слишком крикливый для служителя Бога-Машины. А как же «плоть слаба», и все такое?
— Не твое дело, вон отсюда.
— Полегче, адепт. Мы тут все заменимы, но меня заменить сложнее, — на всякий случай, Вертер положил руку на рукоять револьвера. — Я с радостью уйду, но мне нужны кое-какие инструменты и материалы для модификации своей аугментики.
— Нет, ты сначала уйдешь, а потом я, может быть, выслушаю, чего тебе надо.
— Ладно-ладно, только не надо кричать. Духи машин плохо реагируют на слишком громкие звуки.
— Тебе-то почем знать?
— Я сам машина на две трети и, как видишь, шума не люблю, — подтверждение своих слов, Вертер стянул с рук перчатки и продемонстрировал бионические кисти.
— Так, — техножрец, уступавший ему ростом на голову, а весом более чем вдвое, принялся подталкивать его к выходу. — Проходи, не задерживайся.