«Выглядит как тело. Но вроде металл не блестит».
При ближайшем рассмотрении, это и правда оказалось тело. Безволосое, тощее, с практически белой кожей. Более пристальному взгляду открывались измененные конечности, оканчивающиеся массивными когтями, и утратившая все человеческие черты морда с огромной пастью, полной здоровенных зубов. Дополняло картину пулевое отверстие во лбу и почти отсутствующий затылок твари. Фраст, которого волокла за шкирку Алисия, охнул и принялся сбивчиво бормотать молитву.
— Корабельный упырь, — озвучил свой вердикт Герман, склоняясь поближе к находке. — Он же халгаст. Распространенная стабильная мутация. Статус угрозы «еретикус минорис».
— А чуть дальше еще два, — Джей повел лучом фонаря вдоль коридора. — Кажется, Железка тут неплохо повеселился.
— На фрегате большой популяции мутантов просто нечем прокормиться… если их тут только несколько штук, то… — Герман поднялся и с новой силой разжег светоносную сферу. — Идем дальше, в темпе.
И они пошли, благо след Железка оставлял за собой прекрасно различимый, не дающий заблудиться. Одних упырей настигала единственная меткая пуля, у других были размозжены головы или перерезаны глотки. Экономил патроны или же не имел времени на перезарядку. По мере продвижения Джея охватило ощущение, что все это уже было пару недель назад, и теперь повторялось, но уже в каком-то новом качестве. Они также пробирались по темным палубам, готовые стрелять по любой мелькнувшей тени, с той лишь разницей, что теперь это был их собственный корабль.
— Эй, Фраст! — Алисия снова встряхнула пустотника. — Прекрати трястись и выкладывай, чем были эти отсеки до того, как стали «черными»?
— Я… й-й-йя точно не знаю, — матрос все еще заикался от страха, но вид убитых мутантов, похоже, немного подбодрил его. — Надо сп-п-прашивать технож-еж-ежрецов. Кажется, системы перераб-ботки отходов.
— Это логично, — отозвался Герман. — После реконструкции экипаж «Таласы Прайм» заметно уменьшился, и потребность в рециркуляционных контурах и пищевых процессорах снизилась. И это плохо. Мутанты, если они не утратили последние остатки разума, могли воспользоваться ими, чтобы кормиться. Тогда их тут может быть немало.
— Я считала трупы, — добавила Айна. — Нам встретилось уже семь.
— Тихо! — вдруг шикнул дознаватель. — Я его чувствую. Около полусотни метров. Вперед и вниз.
Через пару минут отряд вышел в довольно обширный зал, большую часть которого занимали огромные баки, оплетенные паутиной труб. Тут царила вонь, еще более сильная, чем в коридорах. Слова литании здесь обретали особый смысл, который нельзя было прочувствовать в чистоте верхних палуб.
— Грязь есть печать мутанта, — начал шептать катачанец, еще крепче стискивая дробовик. — Мерзость есть печать мутанта…
В хриплом гуле машин тонули звуки. Даже несведущим в тайнах Омниссии аколитам было ясно, что машинные духи серьезно больны, и потребуются большие усилия техножрецов, чтобы умилостивить их и вернуть в нормальное состояние.
— Герман, где?!
— Близко!
Пси-пламя сферы и подствольные фонари выхватывали из мрака все больше деталей, и взглядам людей открывалась картина бойни, учиненной здесь. Мертвых мутантов было много, счет, вероятно, шел на десятки. Но где виновник?
Ответ на вопрос пришел сам собой. Точнее, свалился откуда-то сверху. Две истошно визжащие белесые твари спрыгнули с одной из рециркуляционных колонн, и попытались скрыться в переплетениях труб. Далеко, впрочем, не убежали. Еще одна фигура обрушилась сверху на одного из упырей, и в лучах фонарей блеснуло лезвие ножа. Мутант испустил последний сдавленный писк, дернулся и затих. Второй заметался в панике, ослепленный светом, и тем лишил себя надежды на спасение. Железка, которого теперь узнать можно было только по тактическому визору и редкому блеску бионических частей, настиг его в три прыжка и сгреб обеими руками. Раздался приглушенный хруст, упырь завизжал, отчаянно забился, но его участь уже была предрешена. Швырнув мутанта на пол, Железка размозжил его голову ударом кулака.
Повисло молчание.
Джей терялся в догадках, нужно ему сейчас поздороваться, стрелять на поражение, разозлиться на идиота, сунувшегося в одиночку куда не надо, или похвалить новичка за рвение. Поняв, что не понимает ничего, сержант оставил решение на совести командира. Дробовик, впрочем, он опускать не спешил. Тем временем Железка выпрямился и, похоже, только сейчас заметил отряд. С ног до головы перемазанный в крови, с зажатым в руке ножом и свисающими обрывками одежды, он выглядел немногим лучше мутантов, которых убивал.