Еще он отметил, что из сравнительно небольшого вестибюля вело множество одинаковых дверей. Вероятно, чтобы посетители не попадались друг другу на глаза. За одну из них куртизанка, которую язык не поворачивался назвать проституткой или тем паче шлюхой, и повела за собой Вертера.
— Красиво здесь, — заметил он, осматриваясь по сторонам. — Эти скульптуры… не похоже на гипсовое литье.
— Ах, это… — куртизанка остановилась рядом с одной из них, изображающей соитие юной парочки. — Это артианский мрамор. Ручная работа, конечно же, такие ваяют в одном соседнем субсекторе.
— Любопытно, — киборг склонился поближе к статуэтке. — А кто тут мальчик, а кто девочка?
Куртизанка звонко засмеялась.
— Думаю, эту загадку скульптор оставил разрешать каждому, кто созерцает его работу. Что видите вы?
— Может, я слишком зачерствел в Пустоте, но вижу только нарушения гормонального фона, вероятно, вызванные неправильным питанием и нездоровым образом жизни. Хотя… кому сейчас легко? Знаете, после корабельной кормежки даже простой обед в гостинице кажется наслаждением. Что уж говорить про более приятные вещи, — он подмигнул в надежде, что это выглядело игриво.
Его вдруг начали грызть сомнения. Технически, конечно, он все еще оставался мужчиной, но вот все остальное… Как тут отнесутся к кибернетическому организму? Аугментика, по идее, была обыденным явлением, но явно не в таких масштабах. Или в таком шикарном заведении готовы к любым поворотам?
— Простите, а какие у вас тут цены? — запоздало спросил Владислав, ибо сообразил, что он своей простецкой формой и скромной суммой в кармане явно не соответствует типичному посетителю.
— Не волнуйтесь об этом, — мягко ответила та. — Раз уж вы впервые посещаете наш мир, для вас действует особое предложение.
В груди у киборга что-то начало жечь. Не то изжога от непривычного блюда, съеденного недавно, не то подозрение. Дитя своего века, он с пеленок усвоил простую истину: никогда, ничего не бывает «просто так». За любой скидкой кроется холодный расчет: торговцы избавляются от лежалого товара, привязывают к себе покупателей, или же за пару недель до объявления десятипроцентной распродажи повышают цены на пятнадцать. И хотя люди в чем-то изменились за тысячи лет, но кое-что остается вечным. Что там говорила на этот счет Алисия? «Облапошить иномирянина никогда не считалось чем-то плохим»? А как на счет ограбления? Или разборки на органы? Продажи в рабство? И потому, услышав про «особое предложение» Вертер на всякий случай убедился, что машинная память все еще фиксирует маршрут, а кобура с револьвером расстегнута.
Тем временем куртизанка довела его до конца коридора и отворила массивную дверь, за которой скрывался просторный будуар. Эта комната, больше приличествующая какой-нибудь сказочной принцессе, словно состояла из одной только пурпурной ткани и золота. Занавески и портьеры скрывали собой каждый квадратный сантиметр стен, а золотые детали интерьера блестели так, будто горели внутренним огнем. Конечно, здесь была кровать с балдахином, больше похожая на небольшой ангар, но она явно выступала не сольным номером. Рядом с ней соседствовал стол, пока пустой, но было очевидно, что ему положено ломиться от яств и напитков. Чуть в стороне находился небольшой гидромассажный бассейн, вмонтированный прямо в пол, в котором уже плескалась вода, подкрашенная чем-то розовым и испускавшая незнакомый, но очень приятный запах. Было тут и несколько устройств на изящных тележках, в одном из которых Вертер с некоторым трудом узнал кальян, о назначении прочих приходилось только догадываться. Были и полки, уставленные какими-то бутылями и флаконами, и вряд ли в них были налиты вина. А еще на одной из стен был аккуратно развешан целый арсенал, от вполне узнаваемых садо-мазо игрушек до откровенно жутких приспособлений, вроде длинных острых спиц и шипованных кнутов.
«Однако, и правда развлечения на любой вкус».
— Прошу вас немного обождать, — куртизанка мило улыбнулась. — Всего через несколько минут вы забудете обо всех своих тревогах. Кого бы вы предпочли видеть?
— Простите?
— У всех разные вкусы. Кто-то предпочитает людей противоположного пола. Кто-то — своего. Кто-то — что-то в промежутке, или же нечто особенное…
— А, вот вы о чем. Противоположного.