— Мне нравится ход твоих рассуждений, — сказал Тор вслух. — Ты оправдал мои ожидания, на этот раз. Пожалуй, подниму тебе жалование. А теперь я хочу поговорить про тебя.
Новичок пожал плечами. Визор-целеуказатель и респираторная маска полностью скрывали его лицо, но психическая аура выдала легкое волнение.
— Ты говорил, что можешь чувствовать порчу варпа?
— Я такого не говорил. Я могу почуять что-то, что пахнет как варп. Этот запах я ощущал дважды — на заброшенных палубах и в борделе.
— На что он похож?
— Будто вдохнул невероятно холодного воздуха. С чем-то другим спутать невозможно.
— Отлично. Это и будет твоей задачей. Мы направляемся на базу Адептус Арбитрес, тех, кто и должен был пресечь деятельность «Шести цветков» давным-давно. И твоя задача — поиск порчи. Что-то учуешь — сигналишь мне так, чтобы больше никто не заметил.
— Хорошо, сниму маску, если что-то обнаружу, — Вертер вдруг беспокойно заерзал. — Сэр, могу я задать вопрос?
— Задавай.
— Это касается влияния варпа на людей. Я… я заметил определенные изменения. Например, я часто угадываю верный ответ, не имея к тому предпосылок. Я легко понимаю, что чувствуют другие люди. И… все то время, что «Таласа Прайм» совершала переход, я слышал, как снаружи корабля что-то скребется. Я боюсь, что варп меня коснулся.
— Не порть мое впечатление о тебе. Ясное дело варп тебя коснулся, ты ведь в нем четыреста веков проболтался. Возблагодари Императора за то, что прикосновение ограничилось вот таким скромным проявлением псайканы, а не сотней лишних конечностей, и используй его дар как полагается. Ежедневно в Империуме рождаются тысячи сильных псайкеров, которые бы с радостью обменяли свое разрушительное могущество, открывающее их души хищникам Имматериума, на безобидную улучшенную интуицию.
Вертер промолчал, но наблюдавший за его аурой инквизитор понимал, какой вопрос вертится на его языке.
«А что если касание варпа этим не ограничилось?»
Безусловно, это был риск. Но риск, суливший принести немалую пользу. Тор еще раз внимательно изучил ауру аколита. Те, на кого недавно что обратили взор Губительные Силы либо не могли скрыть своего страха и потрясения, либо воодушевлялись и становились очень активными, поверив в одобрительный шепот Нерожденных, либо замыкались и озлоблялись, отталкивали от себя всех, кто хорошо их знал. Резкая смена поведения была самым распространенным симптомом порчи. Но Владислав отражал в варпе лишь раздражение и, почему-то, горе. И искра, бесконечно маленькая и бесконечно яркая, все также продолжала гореть в его душе, не запятнанная и не поблекшая.
— Хаддрин, ты тоже должна сосредоточиться на выявлении порчи.
Сестра-диалогус кивнула и принялась тихо шептать молитву. На ее способности Тор полагался куда больше, и благодаря им мог оценить надежность чувств новичка. Хаддрин он подобрал случайно, как и большинство членов своей свиты. Это было почти десять лет назад, на диком мире с самой глухой окраины сектора Ориентис. Небольшая миссия Адептус Министорум занималась обращением местных дикарских племен в Имперское Кредо, а Тор и еще пара инквизиторов изучали реликтовые постройки ксеносов. Их цивилизация, не сумевшая сделать даже первых шагов в пространство, давно исчезла, а технологии были достаточно примитивны, чтобы оставшиеся артефакты не представляли сколько-нибудь серьезной угрозы. И все могло бы закончиться благополучно, руины сровняли бы с землей, и на этом работа закончилась, но Андрей Куриос, упокой Император его душу, нашел какую-то особенно глубокую шахту и решил посмотреть, ради чего ксеносы ее выкопали. Он отправился вниз, приготовившись встретиться с радиацией и ядовитыми газами, в надежде найти рудные жилы, которые бы обеспечили этому дикому миру развитие…
Его группа не вернулась в назначенное время и перестала выходить на связь, а через несколько часов из недр планеты хлынули толпы металлических существ, отвратительно похожих на людей, но с огромными лезвиями вместо пальцев. Одно из которых надело на себя содранную кожу Куриоса. Половина миссии и часть инквизиторских свит погибла сразу же, не ожидая нападения, так же жуткая участь постигла племя местных жителей, еще недавно охотно внимавших словам проповедников о Звездном Боге. Оставшиеся аколиты и миссионеры сумели занять оборону, но телепортационные маяки вышли из строя, а связь с орбитой заглохла, так что они даже не могли вызвать помощь с орбиты. Они держались несколько часов, горстка против тысяч, и это без сомнения были одни из худших часов в жизни Тора — что само по себе кое-что значило.