Время приближалось к восьми. Он встал с кресла и подошел к окну. Смотрел он прямо вниз на улицу, повидимому, надеясь разглядеть, как подъедет к отелю его визитер. Но я-то сумел разглядеть нечто совсем иное. Воспользовавшись периферийным зрением Хеллера, я увидел, как из слухового окна на соседней крыше вылез человек. В руках он держал футляр со скрипкой.
Хеллер отошел от окна и снова сел. По радио заканчивали передавать утренние вести. В дальнем конце коридора с шумом раздвинулась дверь лифта. Хеллер, не освоив еще, как видно, новой игрушки, повозился немного с приемником, прежде чем ему удалось его выключить. Он небрежно бросил его на кучу вещей, лежавших в раскрытом чемодане, отошел от постели и опять уселся в кресло.
Послышался стук в дверь.
– Входите! – крикнул Хеллер. – Открыто.
В номер вошел типичный юрист с Уолл-стрит, одетый с иголочки, подтянутый, деловой. Этот типаж уже давно стал легендарным. Костюм-тройка серого цвета. Без шляпы. Безупречная аккуратность во всем. Сухой, как чернослив, поскольку ему приходится таить внутри себя все свои многочисленные прегрешения. В руке он держал солидно набитый портфель.
– Позвольте представиться, меня зовут мистер Гробе. Юридическая фирма «Киннул Лизинг», – сказал он.
Произношение его не оставляло сомнений, что перед нами – представитель элиты. Хеллер жестом пригласил его занять место за столом. Гробе уселся на стул, поставив портфель рядом на пол. Он решил не терять времени зря.
– Как вам вообще пришла в голову такая идея? – спросил он.
– Ну, идеи появляются у самых различных людей, – ответил Хеллер.
– Но кто-то все же подбил вас на это?
– Да у меня тут и знакомых почти нет, – сказал Хеллер.
– Сколько раз вы пользовались именем Делберта Джона Роксентера-младшего?
– Я вообще не пользовался им, – сказал Хеллер.
– А случалось вам пользоваться им, называя себя при знакомстве?
Ага! Разза Лузеини и Баттлсби не посвящены в курс дела. Они, значит, просто должны были доставить сюда безымянную личность. Да, мистер Гробе никому не позволяет заглядывать в свои карты.
– Нет, – сказал Хеллер. – Никто и никогда не называл меня этим именем, и я никому не назывался им.
Гробе явно почувствовал облегчение.
– Ага, ну я вижу, что имею дело с очень сдержанным молодым человеком.
– Вы правы, – подтвердил Хеллер.
– У вас здесь все бумаги?
– Они у меня в пиджаке.
Гробе вынул бумаги из пиджака, заодно проверив и содержимое остальных карманов. Потом снова вернулся к столу и сел на свое место.
– Да, кстати, – как бы невзначай проговорил Гробе, – а ФБР снимало с них копии?
– Они держали их в руках, когда разговаривали по телефону, а потом бумаги просто лежали на столе, перевернутыми так, чтобы никто из вошедших не мог разглядеть, что в них написано.
Чувствовалось, что настроение мистера Гробса с каждой минутой все улучшается. Он уже чуть ли не улыбался, если только о юристе можно сказать, что он улыбается в тех редчайших случаях, когда у него, начинает подергиваться уголок рта.
– И у вас они все в единственном экземпляре?
– Можете обыскать весь номер, – сказал Хеллер. – Вот висит мой пиджак, рядом мои спортивные костюмы, чемоданы и сумка тоже лежат на постели.
Гробе встал и, подойдя к постели, начал рассматривать спортивный инвентарь и одежду. Меня не проведешь – я сразу понял, что он рассматривает этикетки на вещах. Теперь у меня были не только некоторые предположения относительно того, что он задумал. Юрист тем временем перешел к содержимому чемоданов. Для начала он запутался в рыболовной леске, а потом в его палец впился крючок для ловли морского окуня. Он отдернул руку, помахал ею и сьма осторожно продолжил осмотр. Уголки его губ и в самом деле подрагивали, когда он вернулся и на стул лицом к Хеллеру.
– Я могу предложить вам сделку, – сказал он. – Вы отдаете мне документы, я же выдаю вам взамен другие, действующие и официально оформленные, и плюс к этому двадцать пять тысяч долларов.
– Покажите-ка их, – потребовал Хеллер.
Гробе открыл одно из отделений портфеля и достал свидетельство о рождении, выданное округом Бибб в Джорджии. В свидетельстве было сказано, что Джером Терренс Уистер родился в больнице Мейкона семнадцать лет назад. Родителями его были Агнес и Джерадд Куртис Уистеры и что ребенок белой расы, блондин мужского пола.
– Это самое настоящее свидетельство, – сказал Гробе. – И мало того, что родителей уже нет в живых, у мальчика к тому же нет ни братьев, ни сестер, ни вообще каких-либо родственников.