Глава 5
Должен признаться, что настроение мое совершенно не соответствовало тому, с чем мне пришлось столкнуться чуть позднее. С новым кувшином замороженной сиры я собирался было улечься енова в тени старого храма, как тут послышался какой-то шум и передо мною появился Карагез.
– К вам визитер, – сказал он. – Это водитель такси, и он говорит, что должен немедленно увидеться с вами.
Вот он-то мне и нужен! Я вскочил с шезлонга – так распрямляет свои кольца змея при нанесении рокового удара.
– Ах, он (…).! – Наконец-то нашлось нечто такое, на чем я мог выместить всю свою злость! – Веди его в атриум! – Там как раз находится фонтан, и очень может быть, что я суну голову этого мерзавца в бассейн и буду держать ее под водой, пока он не захлебнется.
Атриум – это маленький внутренний дворик, вокруг которого строилось жилище римлян. Обычно он был гол и пуст, а поэтому вполне подходил для казней. Но сейчас он выглядел совсем по-новому. Карагез с садовником расставили здесь разные растения в горшках и кадках, кругом были разбросаны дорогие ковры, закрывавшие заодно голые доски помостов, удобные кресла и лежанки были расставлены вокруг фонтана, а журчание воды наполняло воздух музыкой и прохладой. (…)! Явно неподходящая обстановка.
Таксист преспокойно стоял посреди дворика, небрежно вертя форменную фуражку на пальце. Морда у него была веселая и довольная (…)! Явно не подходящее настроение.
Ну ничего, я его живо верну на землю.
– Какого дьявола ты отослал совершенно здоровую девушку обратно в Стамбул? Чем ты думал при этом?
Он вроде бы и не помнил, о чем речь.
– Ах, вы о той девушке, – припомнил он наконец. – Должен сказать, Султан-бей, что вам с ней здорово повезло. Доктор обнаружил у нее и (…), и (…). Понимаете, сразу и то и другое! Да это не девушка, а просто какая-то ходячая эпидемия! И при этом торгуется как дикая кошка. Вы ведь велели мне в случае чего покатать самому, вот я и решил – пусть катит себе до самого Стамбула. Я отлично видел, что он лжет, и уже набрал было воздуха в легкие, чтобы учинить ему самый настоящий разнос и потребовать возврата хотя бы части уплаченных ему лир, когда этот псих имел наглость усесться прямо в моем присутствии. Он взял и спокойно плюхнулся в мягкое кресло. От изумления я выдохнул запасенный воздух. Какая наглость!
Однако на лице его я заметил хитрое заговорщицкое выражение. Бросив взгляд на дверь и убедившись, что мы здесь совершенно одни, он обратился ко мне.
– Офицер Грис, – прошептал он, – я тут наткнулся на одну очень серьезную перспективу.
Мысленно я пожелал ему наткнуться на телеграфный столб и разбиться вдребезги. Но он явно ждал от судьбы совсем другого, о чем свидетельствовало бодрое выражение его лица. Есть в лицах людей, которые собираются поделиться с вами секретом, нечто такое, что принуждает вас выслушать их шепот.
– Когда сорвалось с этой девушкой, – прошептал он, – я сразу же понял, что вы будете очень огорчены. А вы совсем не тот человек, которого я хотел бы огорчать. Это уже что-то. Тут чувствовалось должное уважение. Я тоже присел и снисходительно наклонился к нему, чтобы получше разбирать его шепот.
– Пару недель назад, – продолжал он очень тихим голосом, – я прослышал об одном парне, который живет значительно восточнее этих мест, за Болвадином, если уж быть совсем точным. Вот я и смотался туда в свободное от работы время – я не стану требовать от вас оплаты дорожных издержек, потому что мы с вами – друзья.
Так-то лучше.
– Так вот, не стану больше испытывать ваше терпение и сразу перейду к сути. Что вы скажете насчет того, чтобы заполучить самую настоящую танцовщицу? Не какую-нибудь заурядную стамбульскую шлюху, которая только и умеет, что трясти своим грязным бурдюком, а самую настоящую танцовщицу, умеющую исполнять танец живота!
Я пододвинулся еще ближе.
– Послушайте, офицер Грис. Получилось просто замечательно. Русские в Туркмении, которая лежит по другую сторону Каспийского моря, захватывают кочевников и насильно отправляют их в колхозы. Для этого они буквально прочесывают всю пустыню Каракумы. Тех, кто отказывается селиться в колхозах, они расстреливают. Дело, конечно, крайне неприятное и грязное. Но слушайте внимательно – тут есть и некоторые преимущества. – Он и сам пододвинулся еще ближе. – И эти преимущества мы можем использовать. Догадываетесь, о чем я толкую? Правильно – о женщинах! – И он еще раз огляделся по сторонам и еще более понизил голос: