Аню это не беспокоило, наоборот, она сделала вывод, что несмотря на то, что все всё знают, понимают, в каком ритуале они участвовали, её будут воспринимать больше глазами, нежели опираясь на знания. Можно ли из этого извлечь пользу, непонятно, но надо быть к этому готовой.
По дороге к Жадному рту Амир показал рукой вверх на парящую в небе птицу.
— Смотрите госпожа, это Рух.
— О, крупная птичка! — присвистнула Аня.
— Когда будете гулять, посматривайте в небо и, увидев её, прячьтесь. Ей по силам поднять даже меня, но она не глупа, чтобы хватать взрослых особей, способных дать отпор, а вот детей от неё приходится беречь.
— Я не… — чуть не сказала «не ребёнок».
Амир, поняв недосказанное, добавил:
— Подняв жертву как можно выше, она любит сначала сбросить её вниз и только потом несёт в гнездо.
— Такому монстру необязательно убивать, скидывая вниз, она изначально может тюкнуть в темечко — мало не покажется.
— У нас храбрый народ и мы сражаемся до последнего, так что пока она прицеливается, то получит рану. Это очень сообразительная птица. Наше счастье, что она предпочитает горных козлов или баранов.
— А может, это её счастье, — не сдавалась Аня. — Ведь если бы она открыла охоту на людей, то лейны добрались бы до её гнезда во что бы то ни стало!
— Возможно, так и было бы, госпожа. Её считают любимым детищем дневного Светила, но всему есть предел.
Амир напугал Аню, и она частенько стала поднимать глаза вверх. Не хватало ей глупо сгинуть в когтях местной птицы!
Ближе к обеду они добрались до Жадного рта, и на площадке, незаметной снизу, Аня увидела небольшой домик с широкой террасой. В стороне была сложена печь и под навесом хозяйка готовила еду.
— Ая, накрывай на стол! — крикнул Стах при выходе на площадку.
Женщина встрепенулась, вгляделась в гостей и, умудряясь кланяться, причитать и набирать стопку плошек в руки, бросилась к столу, стоящему на террасе.
— Советник, Мать, как же это? Если бы я знала, нафаршировала бы тыквы к вашему приезду!
— Не суетись, Ая, уверен, у тебя найдётся, чем порадовать Мать-правительницу, — улыбнулся Амир.
Немного полноватая Ая с восторгом смотрела на удивлённую девочку — кажется, правительница ждала, что верхняя раскачивающаяся плошка в высокой стопке вот-вот упадёт!
Ая не один раз видела Кареманну, и та, бывало, самостоятельно добиралась до пещеры, чтобы полакомиться вареньем из дикого винограда на кленовом сиропе, но сейчас женщина видела совершенно другого человека. Это было странно и удивительно, а попросту — чудо!
Люди говорили, что ритуал прошёл успешно, но как они это поняли, для неё до этого момента оставалось вопросом. Теперь она сама видела, что сомнений нет! Для тех, кто хоть немного общался с Кареманной, ясно, что эта девочка больше не она.
Вместо самоуверенного взгляда, часто сменяющимся тревожным, в глазах нынешней правительницы было любопытство, спокойствие, доброжелательность и открытость. Она не пытается произвести впечатление, не пытается доказывать всем и вся, как Кареманна, что она взрослая. Именно такое поведение не вызывает сомнений, что в теле девочки более взрослая душа.
Говорят, ей двести лет, может триста, а кто-то фантазировал, что даже тысяча. Но если бы спросили Аю, то она сказала бы, что женщин в двести лет уже мало что удивляет. У них в глазах одна усталость и желание посидеть, прислонившись к нагретой светилом стене или печи, погреть свои кости.
Анна приоткрыла крышку над плоским каменным блюдом и потянула носом. Пахло вкусно. Там лежали рисовые оладьи. Она их уже пробовала в замке, и они ей понравились больше, чем рисовая каша дома. Не удержавшись, она ухватила самый поджаристый и, макнув в подставленную Амиром розетку с кленовым сиропом, быстренько положила сверху кусочек жареного бекона и всё вместе запихнула в рот.
Ая выставляла на стол мясные шарики. Аня посмотрела на них с неприязнью: её угощали ими вчера, и она сжевала их только потому, что была голодна. Сушёное измельчённое мясо, смешанное с жиром и сухими ягодами черники, винограда и толчёными семечками тыквы. К тому времени как повариха выставила на стол мясную похлёбку, Аня наелась печёной кукурузы с арахисом, обжаренным в кукурузной муке кактусом и беконом. Больше в неё ничего не влезло. Ну, разве что, другой сорт кактуса, размером со сливу, хорошо пошёл на десерт.