Как только была пройдена большая часть пути, так раздача подарков прекратилась, флейты сменилась более громкими дудками и девушки взяли с телеги уже не мешочки, а длинные палки с бенгальскими огнями. Юноши помогли их разжечь и перед выходом на площадь началось новое действо.
Девы крутили палочки в руках, создавая иллюзию огненных кругов или, объединяясь в линии, путали оборотней, чертя совместными действиями меняющийся абстрактный рисунок.
Пляшущие огоньки гипнотизировали зрителей, навечно оставляя в их душах детский восторг. Процессия вышла на площадь и перед сидящим на возвышении вожаком конные воины расступились, пропустив вперёд лейнок с бенгальскими огнями, чтобы под заигравшую задорную музыку те красиво завершили шествие. Первые девушки начали ловко притопывать, дожидаясь, пока подтянутся остальные, как только все они выстроились в три ряда, так стали меняться друг с другом местами, создавая эффектные фигуры, наклоняя брызжущие огнём палки.
Девчонки кружились, показывая ножки и края узкой нижней юбки, походя в новых платьях на перевёрнутые бутоном вниз цветы.
Огоньки догорали, и танцовщицы напоследок составили из них крупную хризантему, которая погасла на глазах вожака. Как только исчезла последняя искра, девушки, стоящие в первом ряду, раскрыли огромные веера и прикрыли отход своих подруг.
Схлопнулась с шумом веерная завеса, мелькнули последние девичьи улыбки — и кажется уже, что никогда не было буйства цветных юбок, слепящего искрящегося огня, лишь только мускулистые воины стоят на площади, крепко держа в поводьях напуганных скакунов.
Но вот и они расступились, чтобы не закрывать музыкантов, которые мерным стуком в барабаны привлекли к себе внимание.
— Правительница лейнов Анна! — сразу после резко оборвавшегося звука прокричал Стах зычным голосом.
Это был очень спорный момент. Аня понимала, что её пора всем представлять, но Кираму больше подошла бы эта роль. Он солидный, опять же, если не знает куда деть руки, то оглаживает свою бороду, а ей что делать? Сумочку в руках теребить?
Она выглядела очень мило, но это сомнительный комплимент для правительницы. На ней надето такое же платье, как у танцующих девушек, только однотонное, украшенное беленьким воротничком и пояском. Оно было скромнее, но в то же время более элегантное и подчёркивающее её юность. Все попытки сделать её старше были провалены. Ещё бы год-два — и Аню можно было бы выдать за девушку, но не сейчас.
Поэтому она не стала утяжелять свой образ массивными украшениями или излишней для неё цветастостью тканей. Всё, что пошло на пользу взрослым ярким девам, её портило. Они вместе выбирали для себя платья с пышными юбками, напоминающие моду пятидесятых годов Земли, но сделали различия в цветастости тканей и украшениях. В результате, несмотря на баснословно дорогую царскую ткань, у девчонок получился этнический наряд, а у Ани — городская классика.
Правительнице очень шло подобного фасона платье. Оно не скрывало, что перед всеми стоит ещё девочка, но уже стало можно предполагать, какой она станет, когда вырастет. Аня уже сейчас была ростом со взрослых лейнок, но отличалась стройностью, изящностью, хотя телесной слабости в ней не было и в помине. Это другой тип фигуры, более лёгкий, спортивный, и она вполне могла бы посоперничать со многими оборотницами в силе и выносливости, но в то же время она оставалась как бы над ними. Грациозная, парящая, изысканная. Это было внове для наблюдающих оборотней и привлекало внимание своей инаковостью, хотя они ещё не осознавали, нравится им это или нет.
Её светлые волосы, небрежно забранные с боков, свободно спускались непослушными волнами позади, придавая нежность облику. Золотой обруч с капельками-подвесками на висках создавал сказочность, а лёгкая улыбка позволяла думать, что перед вожаком предстало хрупкое существо. Но так казалось только до того момента, пока Аня не шагнула вперёд и цепко не посмотрела на Воркута.
«Пожалуй, так передвигаются только из кошачьих пород, — сразу отметил бер, — крадётся, делая вид, что ей всё безразлично, а сама готова нанести удар!»
Он поднялся, чтобы спуститься с пьедестала. Его предупредили, что он вожак города, а она правительница целого народа! Он не должен находиться на возвышении, но кто бы знал, как ему смешно! Даже если эту девочку поставить на табурет, она едва ли сравняется с ним по росту! И всё же её взгляд нервировал его. Она смотрела прямо в душу и, казалось, видела всю подноготную! Кажется, она прочла его жизнь, вызнала пытливым взглядом все слабости! На вырвавшийся недовольный рык, она чуть укоряюще приподняла бровь, будто стыдя его. И кто-нибудь может объяснить ему, как так можно стоять перед ним, дыша ему в грудь — и в то же время смотреть свысока? Этому что, учат где-то?