- Боюсь сглазить, но здесь у нас объявился очень солидный союзник, чьи интересы по этой проблеме полностью совпадают с нашими желаниями.
- И кто этот добрый господин?
- Небезызвестный нам товарищ «Варбург», за спиной которого постоянно маячит германская разведка. После устранения Пилсудского мы временно вывели его в Данию на Парвуса, и здесь нам сильно повезло. Немцы, так же как и мы, сильно заинтересованы в нейтрализации американцев. Их разведка подготовила план восстания мексиканцев в южных районах США, но из-за ротозейства своего чиновника фон Папена, у которого американцы выкрали все компрометирующие документы, немецкая задумка не удалась. Появление Камо дало Парвусу вдохнуть жизнь в мертвое дело. Немцы спешно выделили огромные деньги на реализацию плана и выдали Камо всю свою агентуру в Мексике. Если это дело сложится к концу августа началу сентября, у президента Вильсона будут горячие деньки.
Корнилов даже крякнул от удовольствия, слушая неторопливые слова своего подчиненного, до того всё складывалось очень и очень удачно. Ещё бы, не затрачивая ни копейки, провернуть такое дело за чужой счет. И не просто чужими руками, а руками своего главного противника при этом полностью оставаясь в стороне.
- Да, воистину царский подарок в столь трудное для нас время,- изрёк Верховный,- постараемся с умом распорядиться им.
Часы на столе Корнилова тихо продолжали свой отсчет времени, которого до начала больших событий оставалось все меньше и меньше.
Пока в тиши вагона Верховного командующего вершились дела мирового масштаба, подполковник Покровский шёл по улицам Могилева на встречу с господином Славинским, местным портным, а заодно и резидентом полковника Николаи.
Алексей двигался по улице неторопливым шагом и, подобно актеру, настраиваясь на встречу с врагом. Ему, боевому офицеру, четыре года проведшему в окопах, было очень трудно перевоплощаться в человека, ради собственной выгоды торгующего военными секретами. Во время каждой из таких встреч, Покровский испытывал страстное желание если не застрелить шпиона, то, по крайней мере, врезать по его гладкой физиономии.
Только фронтовая выдержка, офицерский долг и осознание того, как много жизней русских солдат он может спасти в этой войне, грамотно и правильно играя со Славинским по правилам, которые так долго методично разъяснял ему генерал Щукин, помогали ему до сих пор вести эту игру. Несмотря на заверения Щукина об увлекательности и азарте таких комбинаций, этот вид деятельности никак не ложился в рамки офицерской чести подполковника.
Медленно идя по Могилеву, Покровский неожиданно вспомнил свою первую встречу со своей женой, которая полностью перевернула всю его жизнь. Наташа была именно той девушкой, которая рывком за рукав шинели оттащила капитана Покровского от расстрельной стенки железнодорожного пакгауза и укрыла от разъяренной толпы солдат весной 17 года.
Прячась от посторонних глаз, они укрылись в заброшенной сторожке путевого обходчика и терпеливо ожидали проходящего поезда, который вывез бы Покровского из осиного гнезда разгулявшейся военной демократии и анархии. Усевшись друг против друга возле наполовину занесенного снегом маленького окна, беглецы с тревогой поглядывали наружу в ожидании появления спасительного для Алексея паровоза.
Дневной свет, с трудом проникающий в сторожку через запыленное стекло, ясно высвечивал только лица сидевших на табуретах людей, оставляя всё остальное в сером сумраке. Капитан видел только широко распахнутые серые глаза своей спасительницы, обрамленные густыми ресницами, темные, чётко очерченные брови и белый овал лица с темно- русым локоном выбившемся из под шапки.
Разговор между ними завязался сразу, плавно и незаметно перешёл в полнокровную беседу. Каждый из собеседников охотно и честно говорил о себе и с нескрываемым интересом слушал другого, ничуть не лукавя при этом. Подобно случайным железнодорожным попутчикам, по воле судьбы встретившимся в купе вагона, они открыто говорили о себе, зная, что один из них скоро должен сойти, и, скорее всего, они уже никогда не встретятся. И не было в их беседе тех небылиц и фантазий, которые так часто можно услышать из уст фронтовиков, не желающих рассказывать про реальную фронтовую жизнь, как и не было обычного кокетства хорошенькой попутчицы, не боящейся разоблачения в силу кратковременности знакомства. А была встреча двух очень близких людей, в силу каких-то причин надолго разлученных друг с другом.
Отвечая на вопросы спасительницы, Покровский заметил, как зябко сжимает она свои пальцы, посиневшие от холода, из за потери варежек во время бегства со станции. Чисто непроизвольно капитан накрыл пальцы девушки своими ладонями, и она не убрала их.