Вместе с командиром, ночью успела проскочить и небольшая часть австрийских войск, а остальные были отброшены назад неожиданно мощными ударами русской кавалерии, которая к полудню 22 июля уже выставила крепкие огневые заслоны на всех главных направлениях отхода войск эрцгерцога. Получив свежие данные от авиаразведки, Дроздовский и Каледин быстро подтягивали пехотные соединения на помощь кавкорпусам, стремясь полностью замкнуть кольцо окружения. Это случилось к вечеру, следующего дня, когда дивизии Жлобина и Плеве встретились друг с другом.
Настроение окружённой 75-тысячной группировки противника резко ухудшилось, когда 24 июля началось всеобщее русское наступление. Непривыкшие драться в окружении и лишенные центрального командования, австрийцы после недолгого сопротивления стали сдаваться. Вначале эти были единичные случаи, но с каждым часом их становилось все больше и больше. Чехи, словаки, хорваты и даже мадьяры радостно бросали свое оружие, спеша поскорее сдаться в плен и тем самым покончить свои счеты с этой ужасной войной.
Послушно выстраиваясь в огромные колонны, пленные с охотой брели на восток под конвоем одного конного на сотню - другую пленных. Полностью ликвидация тернопольского котла завершилась 25 июля, что позволило Деникину перебросить освободившиеся войска на помощь кавкорпусам уже дравшимся с новым врагом.
Германские части, которые согласно плану прикрытия, генерал Эйхгорн должен был перебросить на помощь союзниками, не смогли прийти им на помощь, поскольку сами в это время были атакованы силами 11 и 3 армий, развернувших совместное наступление на Ковель.
Германские позиции были подвергнуты 19 июля основательному 6-часовому артиллерийскому обстрелу, после которого русские пехотинцы захватили первые три линии окопов и остановились на подступах к Ковелю, превращённому немцами в огромный укреплённый узел. Отдав приказ о наступлении, Антон Иванович Деникин не ставил перед генералами Мрачковским и Яковлевым вопрос о непременном взятии Ковеля. Действия этих малочисленных армий носили отвлекающий характер, с целью временно сковать резервы Эйхгорна.
Едва дождавшись прибытия своих пехотных полков в район Золочева и Тернополя днём 23 июля, корпуса Келлера и Мамонтова устремились в новый рейд, преследуя отступающего на Львов и Бережаны противника. Успешному продвижению на запад конных корпусов способствовала паника, вызванная столь быстрым разгромом самых элитных частей империи, а также отсутствие сплошного фронта, с созданием которого австрийское командование явно запаздывало.
Стремительное продвижение русских войск вглубь Галиции ставило под угрозу стабильность всего данного участка Восточного фронта. Все, имеющиеся в распоряжении Фолькензау резервы, были полностью задействованы без особой результативности. Все те соединения, что австрийский командующий бросал навстречу русской кавалерии, не успевали развернуться и были разгромлены ею по частям, задерживая продвижение врага только на короткое время боя. Единственно правильным решением в этой ситуации было отступление, в надежде, что растянутые коммуникации русских заставят их замедлить темпы своего продвижения вперед, как это бывало ранее. К этому времени подтянутся свежие силы с Итальянского, Балканского и Западных фронтов, которые остановят врага на новых, подготовленных позициях. Эти позиции генерал Штрауссенбург видел в горных карпатских перевалах, остановивших продвижение русских в 1914 году.
Таковы были планы Вены, а пока её Генштаб каждый день закидывали извещениями о стремительном продвижении русской кавалерии, имевшей в своем составе пулеметы и артиллерию. Обладая этими мощными средствами, конные корпуса уверенно громили пехотные части, пытавшиеся оказать им сопротивление. При этом русские использовали свою универсальную тактику, если им не удавалось захватить австрийцев в походном строю, они своими подвижными огневыми средствами сковывали залегшую пехоту с фронта, тогда как непосредственно сама кавалерия, ударяла с флангов, неизменно обращая солдат в бегство.