Новый командующий прусской группировки Леопольд Баварский, не обладавший энергией и мобильностью Макса Гофмана, посчитал лучшим решением отвод германских войск за Вислу, под прикрытие крепостей Торгау, Кульм, Грауденц и Данциг. Едва приказ был получен в войска, как началось беспорядочное отступление, переросшее в паническое бегство.
Бежали все, как военные, так и гражданские лица. Для последних приход русских казаков съедавших на завтрак жаренного немецкого младенца, было смерти подобно. Одурманенные пропагандой доктора Фриче, немецкие бюргеры основательно загрузили домашним скарбом свои повозки и устремились на запад, бросив дома и имения.
Кенигсберг, на силу и мощь которого Людендорф возлагал большие надежды, стал торопливо готовиться к обороне. Личным приказом кайзера, город был объявлен особой крепостью, которую надлежало защищать до последнего германского солдата.
Когда в столице Пруссии стал известен приказ главнокомандующего, в тот же час городской вокзал заполнился толпами горожан желающих, как можно скорее покинуть родной город. Поезда, отходящие на Берлин, брались, чуть ли не с боем. Полиция с большим трудом смогла навести относительный порядок на перроне и вокзал, вытеснив дубинками людей за их пределы.
Получив отпор, толпа успокоилась, но не надолго. Вскоре распространился слух, что прорвавшиеся в немецкий тыл кавалеристы барона Унгера могут в любую минуту перерезать железнодорожное сообщение с рейхом. Это известие было подобно спичке упавшей на сухую солому. Толпа мгновенно вспыхнула и в едином порыве, сметя полицейский кордон, заполонила вокзал. Начался хаос.
Только прибытие на вокзал по требованию бургомистра частей гарнизона, смогло восстановить нормальную работу железной дороги. Выставив вперед стальную щетину штыков и дав залп поверх голов, солдаты смогли вновь очистить вокзал от людей.
Напуганные и озлобленные, с многочисленными синяками и ссадинами, полученными в результате возникшей давки, горожане стояли на привокзальной площади и кричали.
- Позор, позор!!! Немцы воюют против немцев! Вот до чего довел нас кайзер Вильгельм!
Схожая картина творилась и в порту Кенигсберга, чьи причалы в один момент были заполнены беглецами. Подобно крысам бегущие с гибнущего корабля они торопливо грузились на многочисленные суда и лодки, уходившие сначала в Пиллау, а затем в Данциг. Стоит ли говорить, что цены на билеты выросли в несколько раз.
Первые конные разъезды кавалерии барона Унгера появились вблизи города 20 октября и были отогнаны выстрелами с полевых укреплений. Основные силы 1 армии генерала Кутепова подошли к фортам Кенигсберга на следующий день, полностью блокировав город с суши.
В этот же день на водах Балтики произошла сражение ставшее черным пятном в истории «Кайзерлихе Марине». Из-за быстрого приближения к морскому побережью русских войск, Шеер отдал приказ об эвакуации из Данцига стоявший в ремонте линкор «Байер». Для этого в качестве прикрытия был выслан недавно вступивший в строй линейный крейсер «Макензен» и отряд миноносцев капитана цур зее Брауде.
Благодаря знанию германских морских кодов, об этом переходе стало известно русским, которые решили отправить на перехват вражеских кораблей линкор «Петропавловск», линейный крейсер «Бородино» вместе с гидротранспортом «Республика» и отрядом эсминцев во главе с «Новиком». Это были все силы, которыми мог оперировать Балтфлот на данный момент.
По поводу проведения данной операции, между Беренсом и Щастным возникли серьезные трения. Командующий флотом резонно опасался рисковать своими последними линейными козырями, тогда как Беренс настаивал на проведении операции, делая главную ставку на торпедоносцы.
Никто из адмиралов не хотел уступать другому и страсти между ними, накалились до предела. Последнюю точку в этом споре поставил Корнилов, к которому через голову Щастного обратился Беренс. Лавру Георгиевичу пришлись по душе тактика Беренса, стремившегося при любой возможности обескровить грозные силы врага и как не убеждали его о разумной осторожности Духонин, добро на проведение операции было дано, и отряд кораблей вышел в море.
Русские перехватили ордер противника точно там, где и собирались это сделать, на траверсе острова Борнхольм. «Байер» шел головным, вслед за ним двигался «Макензен», с обеих сторон прикрываемые четырьмя миноносцами. «Новик» с эсминцами немедленно атаковал их, тогда как «Петропавловск» и «Бородино» стали проводить пристрелочный огонь по кораблям противника.