Командир носовой башни, обер-лейтенант Книс, был очень недоволен действиями своих комендоров, а в особенности наводчика Фитхе, чьи действия очень плохо влияли на стрельбу по линкору «Петропавловск». Снаряды, выпущенные из орудия носовой башни, летели в сторону противника с большим отклонением, что очень нервировало Книса. Вначале он ограничивался руганью и чувствительными ударами в спину нерадивых подчиненных, а затем стал назначать им наказания в виде дисциплинарных взысканий. При этом офицер требовал, что бы провинившиеся матросы отвечали ему согласно уставу; называя себя и вид взысканий наложенных на них Книсом.
С каждым неудачным выстрелом обстановка в башне только накалялась все больше и больше. К несчастью для офицера среди орудийного расчета было двое спартаковцев что, в конце концов, и сыграло свою трагическую роль. Когда матросы услышали известие о гибели «Макензена», они сильно встревожились, чем вызвали сильный гнев обер-лейтенанта. Схватив свою кожаную плетку, он стал бить ею Фитхе, чей испуг был слишком виден на его искореженном страхе лице.
Несчастный матрос взвизгнул от боли и, прикрывая голову руками, присел на пол башни. Вошедший в раж офицер, принялся лупцевать несчастного матроса, рассекая плеткой до крови кожу его рук и головы. Конец экзекуции положил другой спартаковец матрос Битнер, чей сильный удар молотком по затылку офицера навсегда успокоил его буйный нрав.
Книс рухнул на пол как подкошенный, и вокруг его головы моментально растеклась темная лужа крови. Битнер еще вертел в руках окровавленный молоток, а радостный своему избавлению Фитхе с радостным криком бросился благодарить своего товарища за избавление от притеснения сатрапа. Кондуктор Хайнц пытался протестовать против столь дикого поведения, но разгоряченный своим геройством Битнер не раздумывая, взмахнул молотком и поборник империализма сполз на стенке башни с разбитой головой.
Больше никто из находившихся в башне матросов не решился протестовать против убийственного аргумента в руке спартаковца, и отныне они оказались связанные кровью убитого офицера. Далее все развивалось стихийно; Фитхе завладел оружием Книса и вместе с Битнером и еще одним комендором, устремились внутрь корабля.
Теперь бунтарям было нечего терять, поскольку за убийство офицера им полагалась смертная казнь. У них оставался только один выход, немедленный захват корабля и сдачей его в плен. Выполняя ранее намеченный план, они спустились в камеру подачи зарядов в носовые башни, команда которой состояла из одних спартаковцев. Желая отрезать своим товарищам, все пути назад, Фитхе застрелил унтер-офицера и в краткой, но очень выразительной речи обрисовал сложившееся положение. Страх перед военно-полевым судом, быстро устранил все душевные колебания матросов, и они всей гурьбой ринулись в главный пост на корабле командирскую рубку. По дороге к цели, матросы, разоружили часового возле малого арсенала и для храбрости вооружились карабинами.
Появление в рубке толпы возбужденных матросов для Цоссера было огромным нонсенсом. Фрегатен-капитан только успел удивиться как пуля, выпущенная из офицерского «Вальтера» моментально снесла ему половину черепа, густо обрызгав стоящих рядом офицеров.
- На пол! Лечь на пол! – приказал Фитхе, потрясая перед лицами изумленных офицеров дулом пистолета.
- На пол! – взвизгнул матрос и, видя, что стоявшие перед ним моряки не собираются исполнять его приказ, выстрелил в старшего помощника капитана корветен-капитану Вагнеру. Выпущенная бунтарем пуля попала в грудь офицеру и сейчас китель рухнувшего на пол Вагнера, густо окрасился кровью. Потрясенные столь стремительным развитием событий, все находившиеся в рубке моряки дружно исполнили требование бунтарей, включая рулевого.
- Малый ход!– приказал Фитхе и Битнер бросился к машинному телеграфу, продублировал его приказ. Повинуясь полученным указаниям сверху механики, стали убирать обороты машин и «Байер» стал замедлять движение.
- Стоп машины! – вновь приказал Фитхе и Битнер перевел рычаги телеграфа в нужное положение. Занимаясь управлением захваченного корабля, мятежники совсем позабыли о раненом Вагнере, который деревенеющими пальцами смог вытащить револьвер. Зная, что обречен, офицер стрелял торопливо, желая прихватить с собой в дальнюю дорогу как можно больше спутников.
Первые две пули прошили спину стоявшего рядом Фитхе и отбросили его куда-то в сторону. Затем настал черед Битнера. Услышав выстрелы, он проворно отскочил в бок, от машинного телеграфа судорожно вырывая заткнутый за пояс пистолет.