- Вильгельм занял исключительно правильную позицию. Своими непрерывными бомбежками он стремиться поднять против нас собственный народ, и честно говоря, не так далек от конечной цели. Если бы британцы не были столь законопослушными, то наша страна давно бы превратилась в лагерь бунтарей, как это было при Кромвеле, и немцы диктовали бы нам условия мирного договора. Для успокоения Британии нам нужна только победа и желательно в этом году. Вот поэтому наше правительство вынуждено закрывает глаза на все наглые выходки русских, и осыпать их при этом дождем наград.
Черчилль вновь затянулся сигарой, а затем спросил:
- Готовы ли бумаги по Польше, Бригс?
- Да, сэр. Они как раз в этой папке.
- Прекрасно. Сегодня надо закончить мой доклад премьеру по созданию санитарного кордона вдоль русских земель. Вас удивляет слова санитарный кордон, Бригс? Поверьте это самое меткое слово против этих дикарей. Сегодня Корнилову сопутствует военная удача и, пользуясь нашей нуждой, он сумел ловко вытащить свою голову из финансовой кабалы. Однако он рано радуется. Мы не позволим ему вкусить плоды побед и сделать из России главную державу в Европе, пусть даже победившую Второй рейх. Это не справедливо по отношению наших людских и материальных затрат, это не справедливо по отношению к Европе и ее цивилизации.
Пусть этот азиат не торжествует раньше времени, у нас еще есть козыря в рукаве. Необходимо сделать все, что бы по окончанию войны у русских не уменьшилось бы число проблем. Корнилов отказал нам в свободной Польше, а мы обойдет его запрет. Мы создадим свою Польшу Бригс, из немецких и австрийских земель и тогда ему будет очень трудно удержать поляков в повиновении.
Говоря это, Черчилль преображался, его флегматичность и сонливость исчезли. Теперь его лицо было одухотворено и азартно.
- У каждого народа есть враг, происками которого можно спокойно объяснить все неудачи своей страны. Для поляков таким врагом является России, которая не только отобрала у нее все восточные земли, но и поработила всю Польшу. Едва мы создадим новую Польшу, как весь застарелый гнойник славянских проблем лопнет и вместо мира, Корнилов получит новый, незатухающий конфликт. Как вам это?
Черчилль довольно хлопнул ладонью по столу и продолжал:
- Мы оторвем от них их исконных союзников сербов, ради которых они и втянулись в эту войну. Наши дипломаты уже говорили с сербским королем Александром, и он согласен изменить свои политические симпатии, если мы поможем ему создать королевство Югославию из балканских владений Австрии.
Лукавая улыбка осветила лицо оратора.
- Румыния тоже тайно согласилась отойти от России в обмен на Трансильванию. Это конечно исконно венгерские земли, но кого это волнует, кроме самих венгров, а они в проигрыше. Скажу больше, сейчас ведется работа с чехами и словаками, о создании их независимого государства и наши позиции во многом сходны друг с другом. Вот так мы приобретаем новых союзников, не потратив при этом ни одного пенса.
Если все сложиться, так как мы планируем, то с помощью этого санитарного кордона мы получим надежную узду для строптивой России. Ведь в случаи новой войны, а я не исключаю такой возможности, то на ее первом этапе славяне будут уничтожать славян. Не в этом ли заключается высшая жизненная справедливость Бригс?
Секретарь вновь кивнул головой, а после осторожно спросил.
- А как вы сэр, смотрите на возможность одностороннего заключения мира с немцами, предоставив им право продолжить войну на востоке. Я думаю поступи это предложение в Берлин сейчас, они ухватятся за него обеими руками, и тем самым мы спасли бы многие жизни наших солдат.
Услышав этот вопрос, Черчилль не торопился с ответом. Он долго кряхтел, ерзал на стуле, внимательно осматривал свою сигару, но молчал. Британец выдержал все возможные паузы разговора и когда Бригс посчитал, что уже не дождется ответа, Черчилль разомкнул свои уста.
- Это очень интересная и по-своему здравая мысль Бригс, но сейчас она попросту невозможна. И дело не в том, что прилично или не прилично говорить о мире со своим заклятым врагом. Большая политика знает только лишь одно чувство, выгоду для твоей родины. Просто сегодня, невозможно будет объяснить простым британцем, полезность этого шага с нашей стороны. Слишком много крови на данный момент разделяют наши государства.
Уинстон помолчал, а затем произнес вполне будничным тоном:
- Вернемся к нашим баранам, Бригс. Прочтите мне последнюю депешу из Каира.
Наступление на линию Гинденбурга, как и планировалось ранее, началось 12 октября в 8.30 утра. Несносные осенние дожди прекратились, что позволило союзникам подвезти к линии фронта все необходимые боеприпасы и в первую очередь артиллерийские. Готовясь прорвать германские позиции, французы выстраивали свои орудия в несколько рядов друг за другом, надеясь своим огнем, смести все живое на своём пути. Немцы проявляли полную безучастность к приготовлениям союзников, породив тем самым в их душах самые радужные надежды.