Напуганные криком Гаусса высокие гости и командование корпуса поспешили покинуть помещение, что бы укрыться в холодном погребе расположенного рядом со штабом, но им не повезло. Едва только немцы появились на улице, как на них обрушились бомбы, сброшенные первой волной русских самолетов. Пилоты противника бомбили все, начиная от машин и кончая самим зданием штаба добротного дома польского помещика.
Бомбы сыпались на землю подобно яблокам в бурю, поражая своими осколками, всех кто не успел прижаться к земле. Вслед за первой волной русских самолетов подошла вторая, и вновь на корпусной штаб обрушились бомбы теперь более крупного калибра, основательно разрушая стены и перекрытия дома.
Сбросив свой смертоносный груз, самолеты противника не улетели а, совершив разворот, вернулись и принялись поливать из своих пулеметов, мечущихся внизу немцев. Пулеметы с аэропланов стучали непрерывно, старательно шаря по земле свинцовыми очередями в поисках своих жертв. Вжавшемуся под телегу Гауссу, все то время, которое длился вражеский налет, показалось вечностью. Один самолет противника сменялся другим, и каждый из них старался уничтожить незадачливого обер-лейтенанта своими страшными пулеметами.
Из всех офицеров штаба, Гаусс по счастливой случайности был единственным, кого миновали пули и бомбы врага за время налета. Весь его урон заключался в основательно заложенных взрывом ушах, от упавшей рядом с ним телегой гранаты, а так же щеки, которую он основательно ободрал о кованое колесо своей спасительницы. Другие участники совещания пострадали куда более серьезнее. Оба высоких гостя получили тяжелые ранения. У Цейтлера пулями были перебиты обе ноги выше колена и от сильной боли, генерал потерял сознание. Браухич получил осколочное ранение живота, осложненное сильным кровотечением.
Несчастный фон Бредов попал под бомбовый удар противника, находясь всего в двух шагах от укрытия. Разорвавшаяся рядом с ним бомба нещадно посекла его многочисленными осколками. Упавший на землю генерал, некоторое время только глухо стонал, а затем затих, перестав подавать признаки жизни. Сам Фридебург получил ранение в позвоночник, отчего у генерала полностью отказали ноги. В результате налета так же погибли восемь офицеров штаба корпуса и из свиты командующего фронтом, а двенадцать человек получили серьезные ранения требующих немедленных вмешательств.
Так нерасторопность одного офицера полностью парализовала управление Восточного фронта в самые важные часы нового русского наступления начавшегося утром 4 ноября вопреки всем расчетам противника. Начиная, его Корнилов намеривался использовать свой шанс закончить войну еще в этом году и одновременно взять с господ союзников за свою помощь по самому максимуму.
Планируя прорыв под Ловичем, Духонин и Корнилов сделали ставку не на конную армию генерала Крылова, чье место расположение столь тщательно пытались отследить германская агентура. Основной козырь этой операции состоял в штурмовых группах вооруженных автоматами и поддержанных дивизионом бронемашин, с помощью которых пехоте предстояло взломать оборону противника.
Кроме обычных одного или двух пулеметов, бронемашины дивизиона имели малокалиберные пушки, с помощью которых можно было не только подавить пулеметные гнезда врага, но и на равных вести борьбу с артиллерийскими батареями противника. Отсутствие конной армии при штурме германских позиций в первый день наступления, должно было создавать у неприятеля иллюзию отвлекающего удара, и не позволить ему бросить против наступающих частей подкрепления из фронтового резерва. Этот хитрый ход должен был помочь выиграть время перед вводом в прорыв конницы Крымова.
Желая добиться ощутимого успеха уже в первый день наступления, генерал Марков лично прибыл под Лович и расположился на командном пункте полковника Терентьева, чей Гродненский полк должен был наносить основной удар. В походной шинели с наброшенным на плече дождевиком, генерал Марков совершенно не выделялся из общей массы офицеров находившихся в штабе полка. Едва появившись на передовой, Марков приказал Терентьеву не обращать на него никакого внимания и заниматься своими делами, не желая довлеть над командиром полка своим присутствием.