Немедленно на остров был высажен десант, состоящий исключительно из подразделений генерала Свешникова, которые подобно муравьям быстро расползлись по цитадели, занимая все важные узлы сопротивления. При этом русские были спокойны и делали свое дело полностью корректно, что убийственно действовало на англичан, в душе ожидавших увидеть дикие толпы варваров севера.
Прошло ещё два часа, и гордый «Юнион Джек», столько времени украшавший флагшток острова, нехотя сполз вниз, а на его место был поднят российский стяг, вместе со знаменем мальтийских рыцарей. Оно как бы символизировало независимость Мальты, которая с этой минутой находилась под русским протекторатом.
По договоренности с Хоупом, русские не занимали ни британские казармы, ни другие административные здания, оставив их в руках англичан. Они ограничились лишь, снятием замков с пушек и опечаткой дверей арсенала. При этом русские взяли под свой контроль радиостанцию, ставя англичан в полную изоляцию от внешнего мира.
Тем временем в штабе генерала Маркова шли последние приготовления к броску через Одер. Ровно за сутки до начала наступления, к месту предполагаемого прорыва была переброшены саперная бригада генерала Рашевского, чьи понтоны должны были помочь дивизии генерала Яковлева форсировать реку. Одновременно с этим к немецкому плацдарму на восточном берегу Одера в районе Кюстрина, по железной дороге подошли специальные бронепоезда, имевшие на своем вооружении батарей десятидюймовых и двенадцатидюймовых орудий.
К большому сожалению, передний край противника был не достаточно хорошо разведан, и это вынуждало артиллеристов вести огонь лишь по площадям. Обычно после подобного обстрела у противника оставалось множества неподавленных огневых точек, но на этот раз разрушение обороны противника не имело большого значения. Начатый с рассветом 7 декабря многочасовой артобстрел служил только одной цели, отвлечения внимания немцев от участка севернее Франкфурта, где и должен был состояться прорыв обороны противника.
Удар русских по Кюстрину, был, вполне ожидаем немцами, поскольку полностью укладывался в их тактическую концепцию по прорыву обороны. Кюстрин был важным железнодорожным пунктом с мостами через Одер и, по мнению кайзеровских стратегов, именно в нем находился ключ к Берлину. Тщательно анализируя успехи русского наступления летом и осенью этого года, офицеры имперского генерального штаба, пришли к выводу, что на данный момент, из всех тактических новинок противника позволявших ему прорвать немецкую оборону, в распоряжении русских остались лишь бронепоезда. Исходя из этих предпосылок, штабисты рекомендовали при обороне уделять железным дорогам максимум сил и внимания.
Когда русские орудия загрохотали под Кюстрином, туда немедленно выехал командующий Восточным фронтом кронпринц Вильгельм, дабы лично наблюдать за отражением атаки противника. Желая сделать кюстринский плацдарм непреодолимым препятствием на пути врага, немцы сосредоточили здесь массу пулеметов, минометов и полевых орудий, снятых с других участков фронта. Подступы к германским позициям прикрывало шесть рядов колючей проволоки подходы, к которой простреливались из пулеметов.
Вместе с бронепоездами, по немецким позициям ударила полевая артиллерия, внося свою огненную лепту в уничтожение вражеской обороны. Неторопливо и величаво утюжили орудия бронепоездов ближние тылы противника, в то время как полевые батареи четко и методично гвоздили по передней линии немецкой обороны.
Словно огромные снежинки русские снаряды, падали и падали на позиции врага. Чаще всего они разрушали проволочные заграждения, иногда под их накрытие попадали пулеметные гнезда, минометные расчеты или даже полевые батареи. Но большая часть взрывов приходилось на мерзлую, декабрьскую землю, основательно укрытую белым покрывалом.
Все кто был на фронтовом командном пункте, включая самого кронпринца Вильгельма, с завистью в душе глядели, как расточительно расходует своей боезапас их противник. В самом рейхсвере, вот уже месяц как начался настоящий снарядный голод, и отныне германские орудия могли ответить только одним выстрелом на десять выстрелов русских.