Мой первый вариант предусматривает нанесение нашего главного удара на Восточном фронте, с целью раз и навсегда обеспечить себе спокойный тыл на востоке и получить от России всё необходимое для полноценного продолжения войны. В этом варианте есть большой плюс: в русской армии нет прежнего единства между офицерским корпусом и простыми солдатами. И, хоть Корнилов огнём и мечом навел порядок в воинских соединениях охваченных революционными бациллами, а склады и арсеналы завалены снарядами и амуницией, это уже не та армия, которая была прежде. Поэтому нашим войскам не составит большого труда повторить свой успех под Горлицей и, прорвав фронт, устремиться в глубь территории противника, не позволяя ему организовать новые рубежи долгосрочной обороны. И здесь мы имеем большой минус.
- Интересно какой? - спросил Гинденбург, воображение которого уже радостно рисовало толпы пленных русских солдат, подобно тем, что были в 1914 и 1915 годах.
- Весьма существенный,- не упустил возможности уколоть своего шефа Людендорф,
- Как говорил покойный Бисмарк, в России нас ждут две опасности: народ и расстояние. Как Вы можете видеть, в случае наступления на Восточном фронте наши войска вторгаются в исконно русские земли, где нам, в отличие от поляков и прибалтов, практические никто не будет оказывать какую-либо помощь, и, напротив, обязательно разовьётся партизанское движение, которое будет сильно угрожать нашим тыловым коммуникациям. Вспомните Наполеона, и Вы поймете, что это отнюдь не пустая угроза. Кроме этого, на русской территории, в отличие от западной, гораздо хуже развита сеть железных и прочих дорог, что значительно затруднит продвижение вглубь страны, а также грозит отрывом наступающих частей от тыловых подразделений снабжения, что погубило Наполеона сто лет назад.
- Что Вы всё время ссылаетесь на этого битого нашим Блюхером французика, - скептически бросил Гинденбург, - любой наш имперский солдат полностью превосходит с десяток его воинов, я полностью уверен в этом, Эрих.
- Да, экселенц, я тоже уверен в этом, и всё же опыт Наполеона бесценен для нас, поскольку никто из западных стратегов, кроме него, не воевал в русских землях, а это, смею вам заметить, не Фландрия и не Шампань. Однако, это не самый важный аспект нашего наступления на восточном фронте. Гораздо важнее решить, в каком направлении нам следует организовать прорыв русского фронта?
- Конечно, на русскую столицу,- решительно рубанул фельдмаршал, и его глаза воинственно блеснули, видя торжественный въезд в поверженную столицу русских, но генерал моментально осадил его победный пыл.
- Для этого нам придется пройти всю эстонскую губернию, Псков, Новгород, Ингерманляндию, прорвать рубежи сухопутной обороны Петрограда, созданные ещё Николаем Первым и дополненные Александром Третьим, плюс нужно полностью подавить сопротивление Балтийского флота.
- Наши солдаты и наш флот могут сделать это!- пафосно выкрикнул Гинденбург, покинув свое кресло и уперевшись руками в стол.
- Спокойно, экселенц. Я тоже верю в это, но вот какую цену придется заплатить за это. Даже маленький зверь, загнанный в угол, отчаянно кусается, позабыв страх, а Корнилов - боевой генерал, не стоит забывать об этом. Однако мы отвлеклись, допустим, не считаясь с потерями в армии и флоте, мы захватим русскую столицу, но получим ли мы столь долгожданный мир на востоке?
- Любая цивилизованная страна с падением столицы всегда заключает мир.
- Боюсь, в этом случае нас ждет неприятный сюрприз. У русских есть вторая столица, Москва. Корнилов уже сейчас перевел туда, всё фактическое управление страной, оставив в Петербурге только официальных представителей различных министерств. Именно в Москве, находится его первый помощник генерал Алексеев, в руках которого сосредоточено всё управление европейской частью России. Этот хитрый ход делает бессмысленным наше взятие Петрограда, как столицы страны противника. Перед его падением Корнилов всегда успеет официально объявить о переносе столицы с берегов Невы в Москву, без особых для себя затруднений.-
- Эти невежественные скифы, совершенно не имеющие понятия о культуре войны и её рыцарских правилах,- со злостью бросил фельдмаршал, опускаясь в свое кресло и вновь усиленно кутаясь,- с кем нам приходится сражаться, какое варварство и глупость, Эрих, иметь сразу две столицы!