В это время, лишенный командования и всех резервов, Восточный фронт стремительно разваливался. Уже к концу дня восьмого декабря Фюрстенвальде сдался русским без боя, на условиях почетной капитуляции, хотя армия Маркова была представлена лишь одними броневиками, сильно оторвавшихся от своих пехотных соединений.
Известие о прорыве русскими фронта и пленении кронпринца вызвало в Берлине страшную панику. По требованию депутатов рейхстага было созвано экстренное заседание, на котором народные избранники начали лихорадочно искать пути спасения столицы. Необходимо отметить, что по приказу кайзера именно в руках депутатов рейхстага сосредоточена верховная власть в столице рейха. По мере приближения фронта к Одеру, господа депутаты неоднократно обращались к кайзеру с просьбой перевести рейхстаг подальше от линии фронта, в Веймар или Бонн. Но пожелания депутатов встретили яростное сопротивление со стороны доктора Фриче, моментально усмотревшего в этом угрозу внутреннему спокойствию рейха.
- В стране и так поползут пораженческие слухи, а переезд депутатов рейхстага из столицы только еще больше усилят их – вещал доктор Фриче кайзеру и тот охотно слушал его.
- Пусть эти болтуны хоть немного понюхают пороху – смеясь, сказал Вильгельм и предписал депутатам остаться в столице и разработать предложения по её обороне. И вот теперь, подобно стаду баранов, испуганные депутаты, обсуждая текст телеграммы к кайзеру Вильгельму и кронпринцу с просьбой о спасении столицы.
Так продолжалось около получасу, когда неожиданно, по требованию депутата Эбера, слово не было представлено начальнику берлинского гарнизона полковнику Шварценбергу. Поднявшись на непривычную для себя трибуну, Шварценберг коротко по военному изложил суть дела. Враг прорвал фронт и стоит на подступах к Берлину. Силами, которыми располагает берлинский гарнизон, разбить или уничтожить противника невозможно.
- Что намериваются делать для спасения столицы кронпринц и кайзер? – с надеждой и тоской в голосе спросил председательствующий Макс Баденский.
- Согласно последним сведениям, которыми я располагаю на нынешний момент, штаб кронпринца в Зелове сдался русским вместе с командующим - прискорбным голосом произнес полковник – что касается его Величества кайзера Вильгельма, то ответы на наши сообщения из Шарлотенбурга не поступало.
Слова Шварценберга породили скорбь и уныние среди господ имперских депутатов. Угроза вторжения врага в столицу оказалась как никогда реальна за все время войны. Многим стало казаться, что страшные русские казаки уже вышли к берлинским предместьям и вот-вот начнут кровавое избиение мирного столичного населения.
- Что же делать полковник? – упавшим голосом спросил председатель рейхстага полковника фон Шрека – как нам спасти город от насилия и разграбления. Как?
- Единственный выход из сложившегося положения я вижу в начале немедленных переговоров с противником о капитуляции города на приемлемых условиях.
- Но это же измена полковник!? И это говорите вы, офицер рейха! Какой стыд и позор! – грозно рыкнул на Шварценберга Макс Баденский, но к его изумлению оппонент нисколько не смутился, а наоборот, вступил с ним в ожесточенную перепалку.
- Вы сами спросили о том единственном выходе, который может спасти Берлин от ужасов войны, Ваше сиятельство – смело ответил Баденскому военный. – Что же касается измены, как вы изволили выразиться, то сейчас моими устами говорит не офицер рейха, а простой немец, для которого интересы народа и родины, стоят гораздо выше, чем интересы рейха, полностью себя скомпрометировавшего этой неудачной войной.
Пока председатель краснел и багровел от услышанной им крамолы, а так же с трудом подбирал слова для отповеди изменнику, с места вскочил депутат Эбер и торопливо спросил Шварценберга:
- Можете ли вы ради спасения столицы от насилия вступить с русскими в предварительные переговоры?
- Да, господин депутат. Вернее сказать эти переговоры уже идут. Сорок минут назад генерал Марков прислал мне телеграмму с предложением о почетной капитуляции Берлина, и я хотел бы услышать ваши мнения господа депутаты.
- Измена! – громким голосом прокричал Макс Баденский, но ему не дали говорить. Вскочивший на трибуну рядом с полковником Шварценбергом депутат Эбер звенящим от напряжения голосом прокричал, обращаясь к депутатам рейхстага: - Предлагаю поставить на голосование предложение о предоставлении господину полковнику полномочий для ведения переговоров с русскими, ради спасения Берлина. Кто за это предложение прошу голосовать!