Почти для всего личного состава это была обычная тренировка, за исключением особой дивизии ударного типа генерала Свечина. Именно на её плечи ложился основной груз высадки на турецкий берег и подавления огня вражеских батарей. Она была приведена в боевую готовность на сутки раньше остальных соединений корпуса, командование над которым Корнилов возложил на генерал-майора Слащёва, получившего повышение буквально за несколько дней до начала операции.
Выдвижение судов с десантом надежно прикрывала группа крейсеров в составе: «Адмирал Корнилов», «Адмирал Нахимов», «Адмирал Лазарев», «Адмирал Истомин», «Память Меркурия» и вспомогательный крейсер «Прут». Они были основным ядром прикрытия, к которому примыкали старые броненосцы «Синоп» и «Георгий Победоносец», десять эсминцев, семь тральщиков и четыре канонерских лодки.
На второй эскадре также была проведена операция с вручением секретных предписаний аналогично той, что совершил Покровский в Севастополе. Выйдя в море, в назначенное время офицеры связи на флагманских кораблях вскрыли свои пакеты и только тогда, морякам стала ясна основная задача десанта и флота. Изменение курса движения было доведено до других кораблей с помощью семафора, поскольку в приказе требовалось сохранение полного радиомолчания. Получив другой курс, оба каравана судов двигались, под прикрытием наступившей ночи, к общей точки рандеву.
Ко всем выше перечисленным силам необходимо было ещё отнести шесть подводных лодок, которые уже вторые сутки курсировали у Босфора в ожидании возможного выхода линейного крейсера «Гебен» и других судов турецкого флота.
Командующий Черноморским флотом адмирал Колчак пребывал в приподнятом настроении. Наконец-то сбывалась главная мечта его жизни - взятие Босфора, которую так мечтал осуществить адмирал Макаров, но смерть помешала ему совершить задуманное. Всё шло, как нельзя лучше, шторма на ближайшие два дня синоптики не обещали, и возможность утечки информации к неприятелю о целях похода была сведена к нулю.
Единственным фактором, который мог внести изменения в стройную композицию адмирала, оставался линейный крейсер «Гебен», чьим именем русская эскадра была напугана с момента появления его в Черном море. Счастливо избежав гибели на минных полях под Севастополем в 1914 году, этот крейсер постоянно досаждал русским своими пушками, совершая дерзкие нападения на черноморские порты и топя в них транспортные корабли.
Однако, сегодня Колчак был полностью уверен, что сможет разделаться с этой германской занозой. И пусть, даже ошибся русский резидент в Стамбуле, утверждая, что крейсер всё ещё в ремонте, и пусть подводные лодки, заступившие на дежурство на Босфоре, просмотрели его, адмирал твердо верил, что «Гебен» не страшен его мечте. Его эскадра обязательно уничтожит противника, корабли второй эскадры смогут отстоять десант, а в случае нападения рейдера на Одессу или Николаев, его встретят орудия «Императрицы Марии» спешно приводимой в боевое состояние.
28 марта в 5.40 утра обе эскадры встретились на подходе к Босфору. Корабли обменялись сигналами семафора и, произведя некоторое перестроение десантных судов, стали приближаться к Босфору. Перед эскадрой стояла трудная задача, подавить береговые батареи противника с обеих сторон пролива и высадить морской десант для взятия Константинополя.
Для защиты своей столицы турки выстроили одиннадцать батарей, оснащенных пушками Крупа. Семь из них располагались на европейском берегу пролива, а четыре - на азиатском берегу. Все они располагались вдоль пролива на высоких обрывистых берегах с большой крутизной и извилистостью. Из-за многочисленных отмелей, песчаных кос и банок, любой корабль был вынужден проходить Босфор на малой скорости и обязательно попадал под кинжальный огонь береговых батарей. При потоплении или остановке одного из атакующих кораблей противника, все остальные становились удобной мишенью, и потери атакующих определялись бы только расторопностью турецких канониров.
Взломать подобную оборону, даже с помощью огня линкоров, задача довольно трудная, поэтому в составе десанта и была дивизия генерала Свечина, основной задачей которой был захват турецких батарей, благо по данным разведки все они были открыты с тыла. Турки и немецкие инструктора не сделали выводов после Дарданелльской операции англичан, которая закончилась для десанта неудачей и в какой-то мере успокоила защитников проливов.
Турецкий берег показался ровно в 6 часов утра, медленно и неторопливо отделяясь от общей массы тёмного моря. Предрассветная мгла всё ещё покрывала, прибрежную полосу Босфора, не позволяя русским морякам точно определиться с местом своего положения. И, пока дозорные ревностно рассматривали турецкий берег в мощные бинокли, корабли эскадры встали на свои боевые позиции напротив пролива на расстоянии 12-14 миль, держась на глубине свыше 200 метров, где не могло быть мин.