О появлении противника русских известили выставленные секреты, солдаты которых обстреляли противника и стали отходить к основным силам дивизии. Пулеметные гнезда, заранее отрытые по приказу командиров, остановили противника именно там, где и было нужно генералу. Лежа на бугорке, он внимательно рассматривал в бинокль, как походная колонна турок остановилась и залегла под плотным пулеметным огнем и огрызалась нестройными залпами. Пулеметчики были истинными мастерами своего дела и меткими очередями пресекали любую попытку врага продвинуться вперед.
Воздушная разведка вовремя информировала Слащёва, что противник подтянул к месту засады свою полевую артиллерию для подавления русских огневых точки. Уточнив координаты, он немедленно дал команду своим артиллеристам на открытие огня. Застоявшиеся бомбардиры дружно дернули за шнуры, и шестидюймовые гостинцы устремились на врага. Одновременно с этим телефонист запросил помощь флота и вскоре линкор ответил мощным ревом своих орудий, обрушив на турков заряды шрапнели.
Моряки били по площадям, но множественные шрапнельные заряды находили свои жертвы среди испуганно мечущихся под разрывами турок. В один миг место расположения противника превратилось в огненный ад, в котором моментально потерялось управление подразделениями. Воспользовавшись этим, десантники стали медленно подползать к врагу, готовясь ринуться в штыковую атаку.
Две желтых ракеты возвестили линкор о необходимости прекращения огня, и сразу же солдаты ринулись в схватку. Для турков, привыкших под руководством немецких офицеров, сидя за рядами колючей проволоки, отражать с помощью пулеметов атаки англичан и французов, русский штыковой бой был страшным испытанием на прочность. Они ещё не успели поднять голову после прекращения артобстрела, как враг уже стремительно накатывался на них, блестя в лучах весеннего солнца сталью своих штыков.
Бой был скоротечен и, не выдержав удара, турки бежали, оставив поле боя за десантниками. Слащев не стал долго преследовать противника и, оставив роту солдат в арьергарде, сам с главными силами устремился в сторону Галаты, второй половине Стамбула в бухте Золотой Рог. Туда же берегом моря выдвигался и Свечин, окончательно разделавшийся с батареями противника, готовясь, согласно плану операции, к броску на Стамбул.
Было 17.42. когда, закончив расчистку пролива, русские тральщики первыми вышли в Мраморное море, ведя за собой всю остальную морскую армаду русских. Ровно через тысячу лет, с целью завоевания города, вслед за ладьями князя Олега перед Константинополем появился новый русский флот. Встав на виду турецкой столицы, Колчак приказал продолжить траление вод, направив часть эсминцев и миноносцев в сторону Скутари на случай появления германских подводных лодок. Комендоры кораблей находились в полной боевой готовности и в случае необходимости открывали огонь по любому буруну на поверхности моря, вызывавшему подозрение у сигнальщиков.
В то же время через десятки биноклей экипажи линкоров и броненосцев рассматривали легендарный город, раскинувшийся перед ними. Ощущая себя одновременно, и дружинниками Олега, войнами крестоносцами, и даже турецкими янычарами, все моряки с жадностью всматривались в очертания городских строений, стремясь разглядеть в них султанский дворец, Семибашенный замок, а так же Святую Софию, на куполе которой царь-батюшка обещал установить православный крест в самом начале войны.
Едва эскадра миновала Босфор, как в Севастополь полетела телеграмма, извещающая об удачном исходе и призывающая штаб флота приступить к немедленной отправке Колчаку «особого запаса». Под этим «особым запасом» подразумевались тяжелые береговые орудия и торпедные аппараты, с помощью которых русский Генеральный штаб намеревался полностью закрыть проливы, для действия любого иностранного флота, включая союзников.
План Босфорской операции разрабатывался ещё в конце 80-х годов 19 столетия при непосредственном участии молодого Макарова. Ещё тогда предполагался штурм проливных укреплений с последующим развертыванием обороны Босфора от английского Средиземноморского флота. Сам будущий флотоводец лично проводил промер всех морских глубин, в районе Стамбула, выявляя направление течения Мраморного моря и возможные места постановки мин.
Прошло тридцать лет, но Колчак не собирался отступать от замысла этого плана ни на йоту, всегда помня, что хороший британец,- это тот британец, который получил по морде крепкой дубиной. Поэтому, едва прошло волнение от исторического момента, адмирал начал требовать прибытия подкреплений, учитывая фактор 72 часов. Именно такую временную фору давал план Генштаба своим морякам до гипотетического момента прибытия с Мальты английских кораблей.