Именно сюда пришел секретный приказ Первого лорда Адмиралтейства о немедленном выходе экипажей в море для поисков кораблей русской эскадры, обнаружения, а затем скрытой атаки флагмана. При этом командиру рекомендовалось ни в коем случае не топить русский линкор, а только повредить его и тем самым сорвать выдвижение адмирала Колчака в Средиземное море.
Британский расчет, как всегда, строился на коварной игре на грани фола и при этом неизменно присутствовали белые перчатки, прикрывающие стальные кулаки, английской дипломатии.
Исполнить приказ сэра Уинстона смогла только одна лодка капитан-лейтенанта Пиркса. У нее в этот день было всё в порядке, и она, в отличие от других экипажей, ринулась навстречу своей судьбе.
Будь приказ краток и лаконичен, маскируясь под немцев, потопить русских, возможно бы, капитан Пиркс и вернулся бы домой из этого похода. Но на беду экипажа, командир стремился точно выполнить пожелание Черчилля и, обнаружив русских, стал проводить маневры для повреждения флагмана, что и сыграло роковую роль.
Пиркс удачно подошел к эскадре Колчака в тот момент, когда в небе не было воздушной разведки. Приблизившись к кораблям, он поднял перископ и определил положение своей главной цели. С какой бы радостью капитан бы выпустил носовую торпеду в сторону русского линкора и пустил бы его на морское дно, но приказ есть приказ и Пиркс начал свой маневр, убрав перископ.
Это его и погубило, поскольку он был уже замечен наблюдателями, объявившими тревогу по всем кораблям эскадры и внимательно следящими за поверхностью. Едва только бурун перископа появился вновь, как на это место обрушился град снарядов с кораблей эскадры. Русские комендоры уже пятый раз за день обстреливали подозрительные буруны и обрели хорошую практику.
Выпущенный с эсминца «Пылкого» снаряд, попал точно под основание боевой рубки субмарины в тот самый момент, когда капитан Пиркс начал определять расстояние до главной цели. Мощный взрыв разворотил стальной корпус судна, и в один момент, отяжелев от поступившей забортной воды, подлодка стремительно погрузилась вглубь толщи воды.
Лишь большое жирное пятно солярки всплыло на поверхность моря, свидетельствуя о несчастной судьбе английских мореходов, пытавшихся выполнить приказ Адмиралтейства.
Вторые ночные сумерки застали русскую эскадру в момент прохождения пролива Карпатос, разделяющего одноименный остров с Родосом, и являющегося важным поворотным пунктом на пути её следования.
Англичане вновь пытались вести расспросы о целях появления завоевателя проливов в Средиземном море, но получили стандартный ответ: выполнение приказа Верховного правителя Корнилова. Столь жёсткая неуступчивость адмирала, вызвала новую бурю негодования в британском адмиралтействе. 31 мая Черчилль направил экстренный запрос в Ставку Корнилова о причинах появления русских кораблей в чужих для них водах, но Духонин умело тянул время, ожидая очередного сообщения от Колчака.
Британские эксперты лихорадочно пытались выяснить истинную причину появления русских в Эгейском море. Не желая откладывать дело в долгий ящик, в тот же день Черчилль приказал стоящим на рейде Ла-Валетты британским линкорам «Принц Уэльский» и «Лондон» в сопровождении легких крейсеров «Ливерпуль» и «Фальмос», а также тяжелого крейсера «Левиафан», выйти на перехват русских. Это, по мнению первого лорда, несомненно, заставит русских быть более покладистыми в дальнейших переговорах с кораблями британского флота.
Эскадра уже бороздила Ионическое море, когда телеграф принес новые известия: русские покинули Эгейское море и идут в сторону Кипра. Это многое объяснило и вместе с тем породило новые вопросы. Ничуть не внёс ясность и ответ Духонина: «Корабли Колчака посланы к южным берегам Турции для оказания помощи сухопутным силам генерала Юденича. Эскадра не имеет точной цели, и будет действовать по обстоятельствам, согласно обстановке на месте.»
Офицеры адмиралтейства в спешном порядке просчитывали те, или иные варианты развития событий. Большинство экспертов предполагало, что появление Колчака в водах Средиземного моря говорит о скрытом желании Корнилова прибрать к своим рукам кусочек Палестины или Сирии, благо падение Халеба в принципе позволяло провести ещё одно наступление на юг и занятие портов Латикии или Тартуса.
Вероятную достоверность данной теории косвенно подтверждали уклончивый ответ русских и мнение британских знатоков Корнилова, которые считали генерала простым человеком, всегда придерживающимся ранее высказанной позиции.