Услышав эти слова, Покровский покрылся красными пятнами и от волнения рублено произнес:
- Мне… боевому офицеру… Анну неизвестно за что!!! Вы оскорбляете меня господин полковник!-
- Да, Вам орден, и не за что-то, а за опасную и успешно выполненную работу, господин подполковник. И извольте прекратить истерику, нас с Вами ждут не менее важные дела.
- Ах, дела-а…,- зло протянул Алексей, полностью заливаясь пунцовой краской,
- Вас они, наверняка, и ждут, но только я немедленно отправляюсь на фронт. Да, на фронт, подаю рапорт в действующую армию, господин полковник!
Неизвестно, как бы дальше протекал их разговор, но в этот момент дверь кабинета отворилась, и в комнату вошел генерал Духонин. Он окинул взглядом красного от возмущения Покровского и иронически блиставшего на него глазами Щукина и, не дав Алексею произнести не слова, произнес:
- Господин Щукин, поздравляю Вас с присвоением очередного воинского звания генерал-майора, Верховный только что подписал этот приказ, и не могли бы Вы, господин генерал, оставить нас наедине с господином подполковником.-
Услышав радостную весть, Щукин улыбнулся и, с видом победителя, прошел мимо Покровского. Едва за новоиспечённым генералом закрылась дверь, как Духонин приблизился к подполковнику и внимательно посмотрел ему в лицо сквозь стекла своего пенсне.
- Скажите, Алексей Михайлович, но только честно. Вы меня считаете боевым офицером, или я для Вас «штабная крыса»-.
- Для меня человек, получивший Георгиевское оружие за храбрость, никак не может быть «штабной крысой»!
- Что ж, и на том спасибо. Ну а раз мы с Вами боевые офицеры, тогда и поговорим с Вами, как фронтовик с фронтовиком без обиняков. Прошу садиться.
Духонин дождался пока его взволнованный собеседник немного придет в себя, и только после этого продолжил разговор:
- С начала войны, по долгу своей службы, я вынужден контактировать с разведкой, и скажу честно, Алексей Михайлович, германская разведка на сегодняшний день одна из лучших в мире. Помните августовскую катастрофу 2-й армии генерала Самсонова в Мазурских лесах?
Покровский утвердительно кивнул головой, как её забудешь, когда только за один месяц русская армия потеряла пленными более 100 тысяч человек.
- Так вот, это поражение, в основном, было обусловлено удачными действиями людей полковника Вальтера Николаи, возглавляющего русский отдел военной разведки германского Генштаба. Нет, не было никакой измены в штабе армии, или ещё выше. Было простое разгильдяйство и предательская глупость со стороны наших офицеров связи и хорошая работа немецкой агентуры, оставленной Николай в зоне временной оккупации наших войск.
Наши армейские штабные связисты общались между собой по радио «морзянкой» открытым текстом, а оставленные агенты умело информировали немцев о продвижении наших частей в Восточной Пруссии и их численности, иногда прямо по местному телефону. Благодаря этому, генерал Людендорф узнал, что 1-я армия не будет наступать на Кенигсберг с востока, что позволило перебросить все имеющиеся у него силы против Самсонова и в короткий срок разгромить его.
Прошу прощения за столь неприятный экскурс в историю, но я позволил себе привести этот пример только для того, что бы Вы лучше представили себе результаты деятельности военной разведки.-
Покровский недовольно дернул подбородком, но промолчал.
- Для немцев не составляло большого труда выяснить месторасположение нашей ставки, после чего, пользуясь слабостью нашей контрразведки, они успешно внедрили сюда свою разведывательную сеть, несмотря на режимное положение Могилева.
Знаете, кто был прежний резидент германской разведки? Местный парикмахер Ефим Григорьевич Побатько, прибывший сюда вместе с беженцами из польского Иван-Города. По отзывам знавших его людей милейший человек, всегда готовый прийти на помощь, одним словом - «душка». Сколько людей сгубил этот «душка», одному богу известно, но, как установило следствие, прорыв под Горлицей это его работа.
Лицо Покровского дёрнулось при упоминании о Горлице, тогда его части стояли во втором эшелоне и приняли на себя уже ослабленный удар германского кулака, буквально надвое расколовшего русский фронт.
- Что с этой сволочью?- хрипло спросил он, облизнув сухие губы.
- Ничего, сидит в тюрьме и время от времени дает показания.