Наказаний тоже множество видов. Кто-то из надзирателей предпочитает исполнять их лично и на месте, кто-то отдаёт провинившихся на пытки, но есть ещё один способ измотать душу бунтаря — отдать его в лапы хозяйки, женщины, под властью чар которой находится эта тюрьма. После “беседы” с ней люди только и делали, что исполняли приказы, теряли душу и волю к жизни. Это мне рассказали старушки. Я шла по коридору, когда наткнулась на них. Похоже, они были здесь уже очень давно, поэтому знали местные правила как никто другой, что стало для меня большой удачей.
Картинка в моей голове стала проясняться, когда я почувствовала вибрации где-то со стороны. Оглянувшись, я увидела, как стены раскрылись и сквозь них, через чёрную материю, прошёл один из главных надзирателей. Это был мужчина в чёрном костюме, на его голове была “армейская” фуражка, блестели погоны, а плащ развивался от стремительного и тяжёлого шага. Его аура и внешний вид сообщали об опасности, поэтому в коридоре сразу же повисло молчание. Я смотрела ему в след, пока тот не повернул за угол. Из любопытства я направилась к чёрной дыре, чтобы рассмотреть её поближе, но не успела я что-либо сделать, как меня затянуло в эту густую материю.
Пол, потолок и стены поменялись между собой местами. Всё, что я успела увидеть, это то, как чёрная слизь облепила меня и исчезла, как ни в чём не бывало. Я стояла на стене. Сделав шаг, я спрыгнула на пол. Пространство отличалось от того, в котором я была, не только цвет стен, но и сам запах — всё говорило о том, что я в другом месте и в другом времени. В конце коридора стояло зеркало. Я отпрыгнула от него, стоило мне увидеть своё отражение. Постепенно приближавшись к нему ближе, я замечала всё больше деталей, повергавших меня в шок. Моя кожа стала чёрной, её сложно было отличить от формы, что была вычищена. Погоны и отличительные знаки блестели золотом, а на голове восседала фуражка. “Я стала надзирателем” — пронеслось в голове.
В этот момент по коридору пронёсся шум, из-за угла мне навстречу вышла группа людей. Все они были одеты в эту форму, а в центре шла женщина, в фиолетовом платье с рюшечками, в белых перчатках и цокающих туфлях. Она раздавала команды, когда заметила меня. Словно по приказу в голове, я приняла приветствующую позу, будто делала это уже тысячи раз. Она посмотрела на меня, но что-то в её взгляде блеснуло и, не успела я среагировать, как она пригвоздила меня к потолку. “Вот оно, это знакомое чувство” — подумала я, но сопротивляться было нельзя.
“Я тебя не помню, кто ты такая?” — спросила она, держа руку у меня на горле. Я рассказывала ей о том, как попала в этот коридор с улыбкой на лице: “Меня затянуло в это пространство, и моё тело изменилось. Никто кроме вас ведь не может даровать силу надзирателя, это честь для меня” — говорила я. “Несмотря на то, что мои губы шевелятся сами собой, я хочу, чтобы вы знали, что сейчас я искренне улыбаюсь вам. Я буду самоотверженно исполнять ваши приказы и поддерживать порядок в стенах замка! Благодарю за вашу милость”. И нужно сказать, что я действительно искренне говорила это, словно сама верила в эту идею. Она опустила моё горло и пробормотала: “Видимо у меня и правда была причина довериться тебе. Не разочаруй”. Она бросила это, вернулась к своим подчинённым, и они вместе направились дальше по коридору. Я подошла к зеркалу, и мои подозрения подтвердились. Моя улыбка меня не слушалась. Я опускала кончики губ, но они оставались поднятыми, словно это было частью моей формы. И в этот момент я поняла. Всё, что произошло со мной до сих пор было не случайно.
Чем с большими людьми я сталкивалась, тем ярче и чётче формировалась картинка, будто эта информация для меня не нова. Женщина, что я видела сейчас — есть хозяйка лабиринта и одновременно ею не является. Она существует в нескольких пространствах одновременно и связь с другими своими версиями не имеет, как и надзиратели. В их силах перемещаться между временем и пространством, но они не могут встретиться с собственной копией, как и я — это запрещено и контролируется внутренним органом управления. Одно я знала точно — причиной, по которой я столь неожиданно стала надзирателем, была я из другого времени. У меня не было иного выбора, кроме как довериться её плану. Теперь мне нужно было играть роль надзирателя безупречно, чтобы поймать следующую удобную для себя возможность и, в конечном итоге, выбраться отсюда.