Помогали этому миру неоспоримые правила, нарушение которых жестоко наказывалось. Общий их смысл был таковым. “Всё, что мы берём у Земли, мы возвращаем ей обратно”. “Мы не берём лишнего, лишь то, что нам необходимо для жизни”. “Мы относимся с благодарностью и уважением к этому Миру, что приютил нас”. Были также ритуалы, в которых участвовали все жители планеты. На них отдавалась дань и благодарность за этот приют — ничего опасного, просто похороны. Тело человека отдавалось на “съедение” планете: люди садились в круг, пели “молитвы” а Глава “предавала тело земле”. Здесь-то я и начала осознавать всю реальность происходящего.
Планета действительно была живой, а этот ритуал служил мирным договором, обязывающим стороны помогать друг другу. Планете нужен источник пищи, а людям — чистый воздух, вода, еда и свет. Это была закрытая экосистема, они поедали друг друга, чтобы жить. Планета давала и создавала для них необходимые вокруг условия, а они кормили её умирающими душами. Добровольная и благодарная жертва — вот на чём строилось это сосуществование. Стоит сказать, что я быстро прониклась этой идеей. Если отбросить все предрассудки, это, действительно, уникальное место, пропитанное заботой и отвагой. Все вопросы в моей голове растворились в воздухе. Эту систему не должны были поработить алчные языки — так я решила. Однако, на раздумья не осталось времени.
Мы были в квартире, общались с местными, когда свет в глазах зарябил. Я почувствовала неладное и бросилась в окно в поисках Главы. Первый этаж почти сравнялся с травой, поэтому это было мягкое приземление. Глава собирала ягоды на другой стороне улицы. Пару секунд её тело искрилось энергией, а затем потухло и упало замертво. Всё вокруг погрузилось во мрак. Привыкшие к темноте глаза вскоре разглядели ужас и панику, охватившие всех вокруг. Люди кинулись к ней, а кто-то к её дочери, что замертво вцепилась в подоконник. Она рыдала, а люди трясли её и спрашивали, что делать. Похоже, эта смерть стала неожиданностью для всех, словно Главе был отведён более долгий срок.
Глава избирался планетой, однако это та же жертва, просто в долгую. Её помыслы и желания должны быть чисты, а сердце полно решимости. Её жертва давала остальным людям шанс жить полной жизнью, пока её срок не иссякнет. Если при смерти, люди были благодарны за этот рай и мир над головой, то живая жертва, питавшая планету каждый день, должна была быть непоколебимой. Сидя на остывающей траве, я смотрела на увядающий цветок у своих рук, чей конец освещали звёзды. Моей решимости было достаточно, чтобы не позволить этим людям погибнуть в одночасье.
Я сконцентрировалась на своих руках, положив их у цветка, и запела. Эта “молитва” несла в себе послание, которое люди вкладывали в свою жизнь на каждом ритуале: “Время неуловимо, а жизнь скоротечна. От пустоты до пустоты мы проходим этот путь каждый раз, и каждый раз благодарим за возможность пройти его. Я отдаю свою жертву, дабы позволить другим пройти этот путь...” — такой в ней был смысл.
Пока я пела, цветок начал вновь распускаться, а за ним и остальные цветы. Воздух вокруг меня заискрился золотом, превращая мои волосы и глаза в лучи солнца. Я решила исполнить желание предыдущей Главы, и через портал отправила желающих обратно на Землю, чтобы те продолжали рассказывать об этом месте другим.
В общем, что я могу сказать, именно так и работает вера. Можно заставить человека верить во что угодно, и заставить его принимать решения, которые нужны вам, при правильном подходе. А если отбросить сантименты, выходит, что планета просто манипулировала жизнью своих обитателей, вкладывая в их существование сакральный смысл. Я не говорю, что это плохо, это объективно. Чем больше жителей планеты, тем она сама становилась больше и сильнее. Однако, этих жителей должна объединять одна единственная вера и убеждение, что контролировать крайне сложно. Поддерживать эту веру задача Главы, дабы обеспечить и счастливую жизнь своим соплеменникам в том числе.
Справедливость
Очень редко, но такое случается, когда повествование начинает идти от лица мужского персонажа. Мы были с моим другом в квартире; я выбирал одежду, чтобы выйти на улицу. В зеркале отражалось мускулистое спортивное телосложение, поэтому я снял белую рубашку с цветами, что была на мне раньше, и решил вообще ничего не надевать: “Грех, прятать такое тело за тряпками” — подумал я. Надев шорты и брякнув своему другу: “Я пошёл на охоту” — я, убедившись, что на улице нет зевак, вылез в окно первого этажа.