Я прижимаю ладони к глазам, заставляю себя прийти в чувство. Если я сломаюсь, это ни к чему хорошему не приведет. Мне нужно отмести в сторону страхи и сосредоточиться, составить какой-нибудь план.
Хизер ― моя единственная надежда, но мне нужно знать, о какой помощи ее просить. Чтобы она помогла мне, я должна рассказать ей обо всем, что здесь происходит. Я лишь боюсь, что, если втяну ее в это, она окажется в опасности. Что, если Трэвис решит ее убить?
Но, если я не обращусь к ней, к кому еще мне обратиться?
Наступает утро, а плана у меня все еще нет. Даже хуже, у меня в голове такой туман, что у меня ощущение, что меня накачали наркотиками. В оцепенении, я выполняю свои обязанности. В этот раз, я уже не испытываю такого отвращения, чистя туалеты. Я воображаю, что, когда я отчищаю слизь, то счищаю с себя собственную грязь, очищаю свой путь для большей ясности. Так я ощущаю чуть больше контроля над ситуацией.
Но я считаю минуты до прихода Хизер. Если бы я могла ускорить время. Наконец, время наступает. Я устала ждать. С меня льется пот, пока я иду в зал для свиданий.
У меня сжимается сердце, когда я не замечаю ее в комнате. Поворачиваюсь к охраннику, и он подтверждает, что у меня есть посетитель, что я должна сесть за стол номер восемь.
― Он скоро будет.
― Он? ― хмурюсь я. ― Это мужчина? Я ждала свою сестру.
Я не понимаю. Uоворила с Хизер вчера, и она сказала, что придет. Мой отец решил прийти вместо нее? Он единственный мужчина в списке моих посетителей. Хизер упоминала, что он чувствует вину за то, что не пришел с моей матерью в последний раз. Я хочу увидеться с ним, но он не сможет помочь мне, как Хизер.
Встретиться с ним на пару минут принесет лишь боль нам обоим. Я хочу как-то исправить свое положение, чтобы я могла видеться с ним так часто, как хочу, без ограничений. Если он придет сегодня с визитом, то я увижу Хизер только на следующей неделе. За это время может многое случиться. К тому времени меня уже может не быть в живых.
Охранник не успевает ответить, приходит мой посетитель. Видя его лицо, я вскакиваю со стула. Я хватаюсь за живот, задыхаясь.
Мой посетитель ― Трэвис. Что он здесь делает? Его нет в списке.
Во мне закипает гнев, заставляя меня испытывать тошноту. Они что позволят посещать меня кому угодно?
Он одет в джинсы и угольную рубашку, которую я очень хорошо узнаю. Это рубашка, которую я купила Уинстону в аэропорту, когда мы полетели на Мальдивы. Трэвис одел ее специально. Он хочет причинить мне боль, напомнить мне о том, на что он способен. Не важно, как далеко я убегу, он всегда будет на шаг впереди.
― Ты выглядишь так, будто только что увидела призрака, ― говорит он, улыбаясь лишь уголками губ.
Он надушился тем же одеколоном, который я почувствовала, когда проснулась от своего кошмара. Запах был таким же реальным, как и сейчас.
Я пытаюсь заговорить, но в моем горле застревает ком. Инстинкты подсказывают мне уйти, отказаться сегодня от посетителей. Но я не могу. Может быть, это скрытое благословение. Я сейчас в диком ужасе, но, может быть, не так уж плохо, что он здесь. Это предоставит мне возможность вступить с ним в схватку.
Он опускается на стул, зарезервированный для моего посетителя, для того, кому я не безразлична, того, кто меня любит.
― Не присядешь? ― спрашивает он. В его тоне намек на смех. Он веселится, мучая меня.
Я падаю на стул, мои ноги не держат меня.
― Выглядишь хреново, ― говорит он. ― Наверное, неудивительно, учитывая обстоятельства.
― Чего ты хочешь?
Я опускаю руки, чтобы он не видел, что они дрожат.
― Может уже хватит?
― Я только начал, сладкая. Только то, что ты за решеткой, не значит, что все кончено.
Он резко выдыхает.
― Наверное, я пришел посмотреть, что ты получила по заслугам. Если бы не ты, мой брат был бы еще жив.
― Ты лжец.
Я тычу в него пальцем.
― Ты убийца. Ты убил собственного брата, ублюдок.
― Тишина, ― предупреждает дежурный охранник. Я ощущаю его взгляд на своей правой щеке, но не смотрю. Мой взгляд прикован к Трэвису.
― Я хочу, чтобы ты, черт возьми, оставил меня одну, ― произношу я стальным тоном. ― Ты получил, что хотел. Я за решеткой за преступление, которое совершил ты. Чего еще ты хочешь?
Я могу спросить его о том, почему он преследует меня за решеткой, но он, определенно, хочет, чтобы я думала, что все это только в моей голове. Пусть лучше так и думает. Я должна действовать осторожно. Последнее, что мне нужно, чтобы он запаниковал и убил меня до того, как я соберу против него доказательства. Пусть думает, что я смирилась со своей участью.