Когда нас, наконец, отводят в наши камеры по тускло освещенному коридору, я хочу зажать уши руками, чтобы не слышать выкрики женщин, которые зовут нас, произносят вульгарности, празднуют прибытие свежего мяса.
Воздух пахнет сыростью и пылью. Мне тяжело дышать, но я продвигаюсь вперед, решительно настроенная не показывать слабость. Это сложно. Чем больше шагов я делаю вперед, тем сильнее по мне бьет реальность.
К тому времени, как мы доходим до входа в камеру, я снова плачу. Как я выживу в тюрьме? Как я смогу прожить каждый день, не сойдя здесь с ума?
― Добро пожаловать в новый дом, ― говорит мне глава тюремной охраны.
Ранее он представился нам как Стор. Наверное, это его фамилия. Он носит козлиную бородку, зачесанные назад волосы и татуировку в виде змеи сбоку на шее. Выглядит как преступник. От этого человека у меня мороз по коже. Я делаю мысленную пометку держаться от него, по возможности, подальше.
Я стою на пороге камеры, рассматриваю грязные цементные стены, заляпанную раковину, унитаз без крышки, грязный пол и единственную койку, заправленную полинялой простыней. Как и я, лампочка на потолке заключена под решетку.
― Заходи, ― рычит он, подталкивая меня вперед. ― Чувствуй себя как дома.
Я шагаю внутрь, и на меня нападает сожаление. Я должна была молча попрощаться со своей семьей. Меня не будет в их жизни двадцать три года. Никакого празднования Рождества, дней рождения или дня Благодарения.
Металлические двери закрываются, и офицер уходит в сопровождении нескольких тюремных охранников.
Женщины в камере напротив моей свистят и зовут меня, спрашивая мое имя.
Я не поворачиваюсь, чтобы на них посмотреть. Может быть, мне стоит быть благодарной, что у меня нет сокамерницы. Никогда не знаешь, кем она может оказаться. Что если они решат поместить в камере убийц?
Иду к койке и сажусь, сцепляю руки на коленях, заставляю себя дышать. В данный момент это единственное, что я могу делать. Но мне тяжело это дается, так что мои руки взлетают к горлу, и я вспоминаю день, когда Уинстон пытался убить меня, как мне удалось выжить. Но действительно ли я выжила? Лично мне кажется, что в ту ночь умерли мы оба.
Я сворачиваюсь калачиком на койке и закрываю глаза, по моему лицу текут слезы, впитываясь в плоскую подушку. Как много слез она впитала? Были ли это слезы невинных или влага вины и страха? Думаю, никогда не выясню. Я знаю, что я здесь, и чувствую, будто умираю.
Глава 4
Трэвис
Я покидаю зал суда изменившимся человеком. Жизнь для меня станет чертовски хороша.
Снаружи здания, репортеры из кожи вон лезут, чтобы добраться до меня. Вспышки камер и вопросы сыпятся со всех сторон. Мне под нос суют микрофоны, пока я пытаюсь выбраться из потной толпы людей.
― Как вы себя чувствуете, мистер Слейд? ― спрашивает блондинка репортер с томным взглядом. ― Должно быть, вы испытываете облегчение, что убийца вашего брата оказался за решеткой.
Может быть, для меня не так уж и плохо насладиться вниманием. Теперь, когда Уинстон мертв, настала моя очередь побыть у всех на виду.
Я поправляю свой шелковый галстук от «Hermès» и останавливаюсь. Вдыхаю запах пота, духов и лака для волос.
― Я чувствую облегчение, ― отвечаю я. ― Приятно знать, что убийство моего брата отомщено. Я лишь жалею, что он погиб так рано. Я знал его всего лишь три года.
Несколько раз моргаю, делая вид, что борюсь со слезами.
― Простите, ― говорю я, вкладываю дозу боли в голос. ― Я не могу. Слишком тяжело.
Я опускаю взгляд и проталкиваюсь через толпу.
В их глазах я горюющий брат. Именно им я и хочу им казаться. Но в тайне я праздную начало своей новой жизни.
Они все еще преследуют меня, когда я сажусь в свой новый «Ролс-Ройс», купленный на деньги, которых у меня пока нет. Состояние Уинстона еще не перевели мне, но это лишь вопрос времени. Через несколько месяцев я буду очень богатым человеком.
Мне удается отъехать, никого не переехав. Встав на светофоре, я звоню Уолтеру.
― Ты это сделал, ― говорит он, впечатленный.
― Нет, ― говорю я. ― Мы это сделали.
Если бы не ресурсы и связи клуба «Полночь», я никогда бы не смог такое провернуть.
― Нет, Трэвис, это все твоя заслуга. Ты убрал созданный тобой беспорядок. Мне нравится, как все закончилось. Теперь нам не нужно переживать, что кто-то найдет тело. Я и не знал, что твой брат настолько известен. Поиски его продолжались бы довольно долго. Так гораздо лучше. Теперь мы можем продолжить жить как ни в чем не бывало, ― Уолтер делает паузу. ― Я знаю, что не говорил тебе это прежде, но я счастлив, что ты один из нас, Трэвис. Нам нужны такие люди. Но ты все еще должен мне тонну денег за свое членство.