Они дошли до светофора, соприкасаясь плечами, дождались зеленого для пешеходов сигнала светофора и перешли дорогу. Людей было много и Питерсон схватилась за край рукава его пальто, чтобы не потеряться. Это напомнило ей о детстве, которое неприятно резануло по сердцу, но сегодня она не хотела о нем вспоминать. Поэтому воображаемой метлой прогнала воспоминания куда-то далеко и, надеясь, надолго. Кристофер на эту выходку никак не отреагировал, кроме того, что его губы дрогнули и превратились больше в ухмылку, чем в улыбку.
— Слушай, почему Риккерт зовёт тебя журавлёнком? — вдруг вспомнил он, когда Винни пару раз так её называл в ходе разговора.
Крис открыл дверь в кафе. Колокольчик над их головами звякнул.
Эмери рассмеялась.
— Это, наверное, из-за моей внешности.
— А что с твоей внешностью? — от негодования у него даже морщинка пролегла между бровями.
— Это забавно. Однако я привыкла к такому прозвищу с детства. Раньше меня так называли из-за моего высокого роста, худощавого телосложения и тонких ног. Мне казалось, что я переросла это, но, кажется, Винни заметил этого неуклюжего ребенка во мне. Меня давно так не называли, что я сама удивилась.
Кристофер тотчас представил как мог выглядеть журавль и когда в последний раз он его видел. А также постарался сравнить эту птицу с Эмери, но не выходило. Ему казалось, что она гораздо красивее любой птицы и любого другого живого существа с кем ему удалось встретиться в жизни. Да и как можно её с кем-то сравнивать? Эмери это свет и тепло, она скорее похожа на солнце.
— И всё?
— Ага. Меня еще называли доской, шпалой, скелетом, дылдой, жирафом и так далее. А когда я была мелкой, то меня чуть не утащил сильный ветер, представляешь? Меня тогда кое-как спас рюкзак за спиной и то как крепко я держалась за перила у старого магазина. Смотри, — она тут же перед его носом развернула ладонь тыльной стороной и показала два небольших шрама в виде лунок от ногтей, — вот так крепко я тогда держалась за жизнь.
— А сейчас?
— Сейчас моя жизнь полностью в твоих руках, — вполне серьёзно ответила она на его вопрос. — Кстати, что ты хочешь? Я заплачу.
Она озорно улыбнулась, заглядывая в его серые глаза, что он на миг даже растерялся. И ему так захотелось в этот момент её обнять, что ему пришлось сжать руки в кулаки, чтобы удержать себя от порыва.
— А какая еда тебе нравится? — вдруг спросил он.
— Больше всего я люблю сладкое.
— Тогда я закажу самый сладкий напиток.
После того как был сделан заказ, они сели за свободный столик, чтобы дождаться своей очереди. Вокруг было много парочек даже слишком и все они на первый взгляд наслаждались желанной встречей и много болтали. Эмери же теребила в руках чек с номером заказа и не знала о чем и как начать разговор. Это смятение вылилось в некоторое раздражение из-за того, что было так людно в кофейне из-за снегопада, но она понимала, что это бессмысленно и глупо. Она бы хотела что-то сказать, но почему-то в голову совсем ничего не лезет?
Кристофер же напротив был расслаблен и его не напрягала атмосфера и молчание. Ему было достаточно и того, что они сейчас были вместе и что он мог так свободно наблюдать за Эмери и делать для себя заметки. Обычно он работает и за ним наблюдают, думая, что маленькая шалость так и останется незамеченной. Но он всё прекрасно замечает и совсем этому непротив. Для себя он подметил, что когда Эмери хмурится, то выпячивает нижнюю губу вперед или когда смущается, то опускает голову вниз, пытаясь это скрыть. Такая наивная и смешная.
— Что ты делаешь?
— А? — Эм подняла голову, она сама и не заметила, как начала из салфетки складывать оригами. — Складываю журавля. Это единственное, что я умею делать из бумаги. А я устала ничего не делать, и вот... хочешь попробовать?