— Крис? — прошептала она одними губами.
Её тело задрожало как от лихорадки, ноги стали ватными, а в глазах застыли слезы. Она почувствовала, что еще немного и сможет упасть, поэтому рукой прикоснулась к стене. Холодная плитка холодила и каким-то чудом давала ощущение опорности. Это слишком жестоко. У Эмери было такое ощущение, будто ей дали пощёчину. Жестокое наказание за то, что игнорировала реальность, что слишком утонула в своих фантазиях о счастливом будущем. Сейчас она чувствовала себя полной дурой. Она думала, что все наладилось...что все можно исправить. Хотя знала, что такого не может быть.
К горлу подступила тошнота. В коридоре пахло кровью. А в голову подкрались воспоминания об их первой встрече в том злополучном темном переулке, когда он стоял в тени с ножом в руках. Как они во второй раз встретились в том старом ангаре где-то далеко за городом, как у нее болела голова, и как он спокойно и так буднично говорил, что им придётся её убить, раз она видела его лицо и что он сделал. Как он предложил работу перед этим, спросив хочет ли та жить.
Мысли так хаотично кружились, что она почувствовала фантомное прикосновение его губ к своему уху, как с его губ сорвалось ее имя «Эмери» и фраза «я люблю тебя».
Она изо всех сил зажмурилась и потрясла головой. Когда открыла глаза, то в первое время было ощущение, что это самое время остановилось.
Человек, который хотел убить её.
Человек, который спас её.
Человек, который вновь кого-то убил.
Человек, который любит её.
Человек, которого любит она.
Это всё, кем он приходится.
Итак, кто же из них ждет её за этой дверью?
Эмери коснулась электронного замка, набрала код и дверь открылась, предварительно сообщив об этом тому, кто ждал её за этой дверью.
Она осторожно сделала шаг вперед, потом ещё один и ещё. Несмотря на то, что всю гостиную заливал солнечный свет, что комната казалась светлее и уютно обставленной комнатными растениями. Эмери не сразу заметила Кристофера, который сидел на диване. Фигура мужчины казалась такой маленькой и незначительной на фоне всего, что его окружало. Его голова была опущена, что шея будто исчезла, его плечи подрагивали так, словно ему было холодно или он мучился от сильной боли, а руки сжимались, то разжимались в кулаки.
Сердце Эмери заныло сильнее, что хотелось тотчас упасть на колени и завыть волком. Но в то же время ей было так страшно и так горестно.
Она тихо позвала его:
— Крис...
Но он не отреагировал за исключением того, что его плечи перестали дрожать.
— Я видела кровь у двери... — Эм обвела взглядом гостиную еще раз и в этот раз её взгляд зацепился за окровавленный нож, который лежал не так далеко от его ноги. — Я надеюсь, что ты не поранился.
— Уходи, — Крис сказал это настолько ледяным голосом, что Эмери почувствовала, как из костей ушло все тепло. — Ты была права. Моя работа заставляет меня делать ужасные вещи. Несколько часов назад ты держала мои руки, но я все равно сделал ими что-то отвратное. Тебе стоит забыть обо мне и уйти.
— Крис...
— УХОДИ! — закричал он во все горло.
Эмери проглотила слезы.
— Всё в порядке, — уже тихо прошептал он. — Просто уйди.
— Хорошо.
На самом деле Кристофер не хотел, чтобы она уходила. На самом деле он хотел умолять её остаться. Он боялся сейчас оставаться наедине с собой, ведь его все больше и больше засасывало во тьму. Как же давно он не ощущал это болезненное сдавливание в горле и как легкие сжимаются из-за чего больно дышать. Если быть честным, то он хотел заехать за ней рано утром, как они и договаривались. А еще он надеялся, что Эмери его любит. Даже если его руки по локоть в крови. Но Крис не хотел, чтобы она делила с ним этот груз, который преследует его, даже сейчас он чувствует как костлявые и липкие руки тех, кого он убил тянутся к нему, чтобы забрать его с собой в ад. Он не хотел показывать ей всего этого. Потому что он любит её. Отпустить. Это все, что он мог бы сделать для Эмери.
— Крис...
Тихий, но вкрадчивый и знакомый голос позвал его.
Он поднял голову. На него смотрела она и она не ушла, как он того велел.
— Поговори со мной. У тебя же есть что-то, — Эмери протянула к нему свою руку и дотронулась до его скулы, — что ты хочешь мне рассказать?