На некоторое время в палате повисла тишина. Эмери полностью погрузилась в мысли и попыталась вызвать мозговой штурм, чтобы подумать над ответом. Но мозг сейчас вдруг ни с того ни с сего взял отгул, потому что её сердце беспощадно забилось в груди только от одной мысли, что придется оставить Криса. Что она больше никогда его не увидит, больше никогда не прикоснётся к его телу, к волнистым темно-каштановым волосам, не вдохнёт запах его тела с ароматом грейпфрута, мяты и базилика. Не увидит такую редкую и оттого такую бесценную еле заметную улыбку на его лице. Как же она мечтает увидеть её у него широкую и открытую. Она не готова вот так просто ставить точку. Просто опустить руки и сделать шаг назад, когда она уже и так летит в пропасть.
— Вы, наверное, правы, — заговорила Эмери. — Но причина, по которой я хочу быть с Крисом в том, что он нужен мне. Однажды он может произнести те же слова и попробует отпустить меня. Но я не позволю этому случиться. И сделаю всё возможное, чтобы мы были счастливы.
Гостья совсем не ожидала, что девчонка окажется смелой или просто безрассудной? Как и не ожидала, что дверь палаты распахнётся и на пороге окажется человек, про которого они только говорили.
Она встала.
— Крис! — радостно и с каким-то придыханием воскликнула Эмери.
Прежде, чем окончательно уйти Чан, которую уже много лет знал Крис, остановилась рядом с ним, поравнявшись плечом плечу.
— Анализы показали, что Эмери в норме и быстро идёт на поправку. Её можно будет уже выписать через пару дней. Остальное расскажет Риккерт. И с этого момента, Кристофер, тебя ждет опасный путь.
И она вышла, оставляя их наедине друг с другом.
Когда дверь закрылась, то Крис не долго думая, широкими шагами преодолел расстояние и оказался возле Эмери. И не скрывая, рассматривал её. Он пытался убедиться всё ли с ней в порядке и не обманула ли его Чан, когда сказала, что девушку скоро отпустят домой и её показатели в норме. Может быть, ей ещё немного стоит здесь остаться? Но когда он увидел этот блеск в глазах и то, как её щеки снова приобрели цвет. Он расслабился, даже не заметив, что всё это время был в ужасном напряжении, пока пялился. На его губах заиграла легкая улыбка, когда их с Эмери взгляды встретились. Оказывается она тоже рассматривала его и пыталась убедиться, что он цел и невредим.
— Хм, не пойми меня неправильно. Это может прозвучать глупо, но ты выглядишь лучше, чем когда-либо, — сказала Эмери, протягивая руку к его красивому лицу.
— Ага, — он накрыл её руку своей. — Ты сказала, что тебе нравятся красивые парни. Мне не понравилась мысль, что когда ты проснёшься, увидишь меня сонным и уставшим и перестанешь меня любить. Сделал, что мог.
Эмери тихо рассмеялась.
— Ты бы никогда не перестал нравиться мне! — а потом её взгляд упал на его рукав пиджака и на чуть выглядывающую оттуда белую рубашку. Они были заляпаны каплями крови. Она слабо улыбнулась. — Я ни за что не перестану любить тебя.
— Ты в порядке? — спросил Крис, заправляя её волосы за ухо.
— Да. Что насчёт тебя? Ты не ранен?
— Мне прострелили сердце, — он присел на край больничной койки.
А Эмери неожиданно рассмеялась. Так громко и задорно, так по девичьи. При этом понимая, что заливается краской и выглядит глупо.
— Я так люблю тебя!
— Я тоже люблю тебя! — с недоумением и с какой-то подозрительностью сказал Крис. Он не знал почему она смеётся, но ему нравились её улыбка и смех.
— Ауч... — Эмери схватилась за ранение, все-таки не стоит пока так заливисто смеяться.
Но он серьезно это сказал? Ещё и с таким видом. Улыбнулась Питерсон. Потому что это реплика была из какого-то ромкома, но уж точно не из жизни.
— Ты в порядке? Мне позвать медсестру?
Прошли четыре недели с того дня, как Эмери выписали из больницы. Её рана на удивление заживает быстро, и жизнь в последнее время иронично была спокойной. Но всё же произошли некоторые изменения.
Начнём с того, что теперь у неё был небольшой шрам на животе.