- Шериф... - одного недовольного выражение лица Андреа хватило, чтобы девушка, которая боялась шерифа, как огня, замолчала и уткнулась носом в монитор компьютера.
- Меня зовут Андреа Лоуренс, а вы мистер...- взгляд Джессики упал на Жеральта.
- Жеральт Мэй, - мужчина поднялся с места. Находясь под внимательным взглядом зелёных глаз, журналист едва сдержался, чтобы не нахмуриться. Судя по выражению лица шерифа, информация ему не светит. - Я журналист, приехал, чтобы провести журналистское расследование. По пропавшим детям. Я надеялся, что вы поделитесь информацией, которая есть у полиции.
- К сожалению, мистер Мэй, на данный момент мы не можем распространять информацию. Увы, - холодно произнесла шериф, покачав головой. - У сожалению, есть такое понятие, как тайна следствия.
- Я понимаю, - кивнул Жеральт. - Но я был бы благодарен, если бы вы дали мне хоть что-то, с чего я мог бы начать расследование. Ваши предположения, догадки?
- Мистер Мэй, - Андреа вздохнула и покачала головой. К общению с прессой за годы службы она привыкла и научилась различать «нормальных» журналистов и тех, кому важна только сенсация. - Давайте так, никто не запрещает вам поговорить с родителями пропавших девочек и вести свое расследование. Но пока слишком рано делать какие-то выводы или строить догадки. Боюсь, этим мы можем только навредить. Если появятся какие-то зацепки - я вас оповещу, но пока, у следствия нет совершенно ничего, на что можно было бы опираться и выдвинуть какую-нибудь версию происходящего.
- Что же, - Жеральт несколько раз утвердительно кивнул. - Хотя бы так. Спасибо, шериф.
Мужчина вздохнул, но больше ничего не сказал. Хотя бы было положено начало, это уже что-то.
- Пока не за что.
Спустя пол часа провинившиеся представители отдела ожидали начальника в кабинете. Впрочем, если Лана действительно ощущала себя виноватой, Голд мерил кабинет широкими шагами, точно пойманный в клетку зверь. Ярость, которую он испытывал в начале дня, ничуть не утихла, продолжая кипеть на одном градусе. Тишина в кабинете, прерываемая только звуком шагов мужчины угнетала и Лана, рассеянно изучающая поверхность стола, то и дело невольно морщилась.
Цокот каблуков по полу разрушил напряжённую тишину. Дверь резко отворилась и в кабинет решительным шагом вошла шериф.
Поежившись, Лана глубоко вдохнула, морально готовясь к трепке. В противовес коллеге Кристиан, резко остановившись, прищурился. Верхняя губа мужчины дернулась, точно он собирался оскалиться. Он тоже был готов к трепке начальства.
- Я не понимаю, неужели так сложно не превращать отделение в цирк? - закрыв за собой дверь, поинтересовалась Андреа проходя к креслу, попутно стягивая с себя халат. - Ну, давай, Голд, хочешь что-то сказать? - совершенно спокойно поинтересовалась она, закидывая ноги на стол, совершенно не стесненная тем, что на ней не брюки, а платье. Впрочем, спокойствие это было обманчивым и исходило только от того, что шериф уже приняла решение, как будет действовать, если Голд опять устроит сцену.
Однако мужчина, расположившийся по правую руку от нее, к удивлению, не спешил с ответом. Искривив губы во вполне выразительной гримасе, он медленно качнулся на стуле.
- Да, многое. Уже не настолько многое, как хотел сразу, но все еще немалое. Цирк в отделении, мисс шериф, ты начала сама. Чем нужно было думать, чтобы обряжать меня в ЭТО? - резко качнувшись вперед он с раздражением продемонстрировал фото, что уже попало на городской сайт.
Чуть поморщившись, Лана медленно закрыла ладонью лицо и глубоко вдохнула. Это разбирательство обещало быть долгим.
- Значит так, - отрезала Лоуренс, ударив ладонью по столу и даже приподнявшись с места. - Ты мне надоел. Во-первых, не мне тебе напоминать, что ты сам согласился на это. Во-вторых, это наша работа, здесь, иногда, приходится делать и не такое, милый. Если ты такой сахарный, то вот ручка, - женщина положила перед Голдом ручку. - А вот бумага! - рядом с ручкой Андреа положила лист бумаги и одарила коллегу уничтожающим взглядом. Спокойная жизнь шерифа маленького городка успела стать привычной, но Лоуренс всё ещё помнила хорошо помнила, как не сладко бывает на службе. И терпеть концерты изнеженного истерика не собиралась.
- На этом всё, - холодно отчеканила она, снова опускаясь в кресло.
- Я не соглашался на такое! Я не соглашался играть роль наживки еще и в таком виде, - не менее холодно ответил он.
В душе глухо клокотал гнев, но говорить больше он не собирался ничего. А вот написать вполне. Молча притянув к себе лист, он действительно взялся за заявление. Кем бы его не считала эта самодовольная стерва, терпеть такое он не собирался. Вместо того, чтобы быть занятым в серьезном деле, контролировать все, он превращен в настоящего клоуна для отдела по ее же милости.