— Как это что? — Комар даже навстречу подался, — Как это что?! Ты что, не заметил?.. Ну ты остолоп.
— Ты о чём?
— Да Катерина вокруг тебя вьётся, как…
— Забирай.
— …как кошка вокруг бабульки со сметаной. Только что хвостом ноги не обвивает.
Влад с досады хлопнул ладонями по бёдрам, и Комар сморщился от тихого вопроса:
— Тебе сколько?
— Ну, полтийник.
— А Катерине двадцать пять. Забирай. Чего вы все мне её тычите?
Комар крякнул:
— Так как же… я же…
— Что?
— Так же она же сама… — техник задумчиво поскрёб грязными ногтями испачканную маслом щетину и потыкал пальцем в потолок. Признался, — Так она же секретарь самого… второй человек в Сателлите… а… а я…
— Дурак ты, Комар, — и так тихо и добродушно это прозвучало, что Комар под масляными пятнами зарделся, признался:
— Она вон какая вся из себя…
— Какая?
— А то сам не знаешь какая? — зашептал приятель, — Катька — красавица. А я?
— А ты себя старым хреном возомнил, да?
Комар с досады запустил во Влада болтом — Влад даже не подумал уклониться. Болт свистнул мимо. Звонкое эхо запрыгало по огромному подвалу с дронами, а техник затараторил:
— Ты ж пойми, я Катьку как увижу: вся ухоженная, волосы чернющие, блестят, что твоя отработанная смазка, длинные; умница, красавица вся из себя… а я… я…
— Ну? — хмыкнул Влад.
— Да, робею я, понимаешь. Она ж… я ж ей в отцы гожусь.
— Болван ты, Комар.
А техник прижал кулак к груди, зашептал:
— Да ты ж пойми, ты ж пойми, она как свои серые глазищи под стрелочками на веках на меня как поднимает аж… аж…
— Что? Язык отсыхает?
— Тьфу ты, балбес, — расстроился техник, — я ему душу, а он…
— И ты думаешь, она на сороковой палубе в тебе техника видит?.. Эй, Комар?
Техник оторвал взгляд от крашенного потолка, и до Влада докатилось расстроенное:
— М-м?
— Ты — болван.
— Сам знаю.
Приятели устало рассмеялись, и Комар заспешил следом за Владом к выходу. Нагнал его и приложил ладонь к сканеру на стене. Секунда, и прибор пискнул. Комар шепнул:
— Научишь, как с ней говорить?
Влад вздохнул, возвёл очи горе, а двери шлюза открылись. Приятели шагнули внутрь лифта, и Влад скомандовал:
— На тридцать седьмую.
— Назначение: тридцать седьмая палуба, — откликнулся приятным голосом лифт. Двери плавно закрылись. Лифт пошёл вверх, а Комар жестикулирует, не унимается:
— Ну она ж... ты ж понимаешь… я ж… — эмоции в душе техника закипели бурлящей лавой, Комар в отчаянии посмотрел на спокойного Влада, выпалил: — Понимаешь?
— Понимаю, Комар.
— Ты вон из них всех верёвки вьёшь.
— Да зачем мне?
— Ты что, сам не видишь? — Комар крякнул с досады, — ну ты балда.
Приятный голос прервал техника коротким:
— Тридцать седьмая палуба.
Двери плавно разъехались, Влад шагнул наружу и в дверях…
Комар восхищённо крякнул: приятель замер глаза в глаза с высокой брюнеткой. Она зарделась. Смущённо скользнула взглядом по лицу Влада, по его подбородку с наметившейся ямочкой… А Влад в ответ устало вздохнул.
Комар смущённо кашлянул в кулак: не каждый вечер увидишь, как бюст такой брюнетки упирается в широкую грудь инженера. Глаза брюнетки и Влада снова встретились… замерли… только что лица нос в нос не упираются.
Всего лишь секунда длиною в вечность…
…и Влад устало улыбнулся, а Комар увидел, как расцвела брюнетка, смущённо выдохнула, и её стройный животик сильней подобрался.
Комар настойчиво кашлянул в кулак — неловкая пауза рассыпалась смущённым девичьим:
— Здравствуй, Влад.
Инженер посторонился, его ладонь пригласила девушку внутрь широкого лифта, и только тихий бархатный баритон: — Здравствуй, Кати, — отозвался улыбкой на пунцовых щеках брюнетки. Его взгляд одобряюще скользнул по строгому сиренево-аметистовому платью. Её пальчики нервно откинули смоляную прядь за плечо, а голос девушки зажурчал: