— Вы сегодня так долго? — то ли утверждение, то ли вопрос. Комар даже уловил извинение.
Влад безразлично пожал плечами:
— Работа.
И Кати стрельнула глазками на перекатившиеся под серым комбинезоном мышцы. Вошла внутрь лифта, нежно прижала пластиковую папку к своему животу и такая робкая улыбка гуляет на очаровательном лице, что красный от неловкого момента Комар утёр пятернёй перепачканную маслом морду, осклабился, выскочил из лифта и потянул неторопливого Влада за рукав. Не сбавляя хода в коридоре, завистливо зашептал ему на ухо:
— Да как ты это делаешь, паршивец. Она только что не урчит. А?.. А на меня не взглянула даже, — Комар нервно обернулся и увидел меж закрывающихся створок лифта мечтающий взгляд. Влада провожает! Пристукнул приятеля в плечо:
— Какая девка, а?.. Ну чего ты весь день молчишь?
Влад безразлично пожал плечами. Спросил:
— Слушай. А то старьё, что мы вчера чинили, оно где?
— Батискаф-то?
Влад рассеянно кивнул.
— Так рухлядь же. Небось, Центральная в утиль отправила.
~5~
Керосин для продувки закончился — батискаф расстроено пискнул, и Ари вцепилась в страховочные поручни, прильнула к иллюминатору, а в тусклом свете вверх медленно плывут растворяющиеся во тьму выступы скал. И живности никакой.
Ари пискнула:
— Тр…трын…ды… дец, — зуб на зуб не попадает. Всё тело колотит мелкой дрожью. Компьютер клянётся, что за бортом плюс четыре. Плюс четыре! Чего так трясёт-то?! В едких клубах тлеющего пластика глаза слезятся — хоть люк наружу открывай подышать! И вдруг в тусклом свете из иллюминатора… Ари пискнула и вцепилась в поручни изо всех сил… за иллюминатором скала поползла в сторону, батискаф начало закручивать. Стальной хвост медленно пошёл вверх, а над головой заискрила проводка, да так, что даже аварийный маяк заткнулся. Опора исчезла. Ари в ужасе взвизгнула, взглянула вниз — ноги болтаются. Хоть зубами за поручни держись, только не упади! Внизу кресло, лобовой иллюминатор, искры в клубах дыма. И если туда сорваться… Ари зажмурилась. А замёрзшие пальцы на перилах слабеют. И горло дерёт. Кашлянуть — это просто мечта! Это нестерпимое желание выкашлять едкий дым. Выкашлять лёгкие. Так и хочется взвыть: «Куда дальше-то?! Чего вы все от меня хотите!» Ари представила, как руки слабеют, как пальцы по одному соскальзывают с ледяных труб поручней, левая рука начинает нервно шарить в сизых клубах … за что ухватиться-то? За что?.. Пальцы правой немеют… Зубы скрипят… Нельзя вниз! Вниз — короткий полёт, боль… и трещины по иллюминатору медленно разбегаются. Треск! И океан вбивает осколки стекла в промёрзшее тело…
Ари тряхнула головой — отогнала видение и мёртвой хваткой вцепилась в поручни, пискнула от искры внизу и засучила ногами — разогнала клубы дыма. А внизу, за иллюминатором свет из батискафа растекается…
— Не бывает же, — Ари поджала ноги и уставилась сквозь слёзы от едкого дыма в лобовой иллюминатор, — так не бывает…
Свет из иллюминатора рассеивается сверкающей лужей. Извивается. Дёргается из стороны в сторону в тёплом потоке, будто манит, а металл… он шипит?..
Ари задрала нос повыше и уставилась на корму над головой. Дрожащее тело тут же налилось свинцом, шея заныла. Ари стрельнула взглядом в боковой иллюминатор: сквозь отражение круглых от страха зелёных глаз увидела, что батискаф замедлил падение, замер и салон пискнул:
— Да вы из… — едкие клубы защекотали горло, кашель сотряс салон батискафа, «издеваетесь» утонуло в скрипе стали, а дым застелил глаза озёрами слёз.
Ари потянула в грудь воздух — дыхание спёрло…
Лёгкие будто крысы изнутри когтями скребут…
Батискаф дёрнулся…
Ладонь сорвалась с поручня…
— Мамочки.
Вспотевшие пальцы соскользнули со стали. Замёрзшие ноги почти не ощутили удар о стекло иллюминатора.
Гудящая голова взвыла звоном.
— Ма…ма…
Ари сжалась в комок на ледяном запотевшем стекле. Всхлипнула, и кулачки сжались: «Неужели это конец?» То ли от обиды на судьбу, то ли от едкого дыма, горячие слезы скопились в уголках зажмуренных глаз и солёными каплями потекли по носу, по щекам. Смешались с капельками холодной воды на ледяном стекле…