Сменщик уронил голову на запотевшее стекло батискафа. Молчит. Вздремнуть решил что-ли? Я бы тоже не отказался. Эй…
— Черти придонные, да ответь ты уже!
Ч-ч-чёрт… Бесит… Похоже, чумазого там совсем прижало. И Краб молча переругивается индикаторами панели управления — ему тоже не нравится здесь. Пора убираться отсюда.
Мои пальцы привычно пробежались по кнопкам, щёлкнули тумблерами, а Краб в ответ выругался, с неохотой оголил пузо — из распахнувшихся помятых створок с характерным металлическим гулом моторов начала выдвигаться рука манипулятора.
А что? Думали я тут сменничка брошу? Ну уж дудки!.. Я тоже к людям хочу.
Не знаю зачем, но я рявкнул в микрофон:
— Ты держись там, понял?! — и услышал, как манипулятор затих — значит, совсем вышел из пуза. Если уж я трубы этой стальной рукой по океанскому дну ворочаю, то какой-то доходяга-батискаф — тьфу! Главное не спеша надавить на джойстик, подвести и… манипулятор лениво обнял батискаф под его искарёженными винтами. По корпусу Краба прокатился характерный стук стали о сталь.
Ну что, черти придонные, начали подъём?..
Странный он, сменничек, молчит всё. Может связь того… А знаете что? Старик тут был всего пятнадцать минут и еле ноги унёс, а мне с таким грузом ещё подниматься и подниматься… Черти придонные, батискаф не галлюцинация… Да, не галлюцинация, слышите. Слышите? Я нормальный. Нормальный! Я не свихнулся!.. Но я или побью рекорд своего Старика или сменщик понадобится ещё и моему сменничку. Нет, почему я опять говорю сам с собой?.. Всё-таки стоит заварить мокрый шлюз, да?
Краб заворчал. Керосин потёк в балластные цистерны, скалы всё уверенней мелькают во Тьму расщелины… Ты держись там, слышишь?
— Держись!
А в лучах прожекторов Краба снова крупа. Вы когда-нибудь видели, как морской снег чернеет? Нет? Побывайте у этого подводного кислотного озера и увидите… Хотя нет. Не стоит оно того. Сидите лучше в своих Сателлитах. Уносим хвосты!
~6~
Боль в замёрзших ногах лениво пульсирует, голени ноют, и если не двигаться, то её даже можно терпеть стиснув зубы… Всё кружится… И голова воет не так ужасно, если упереться лбом в ледяное стекло… Ари прижала пальцы к иллюминатору, закрылась ладонями от едкого дыма и сквозь щиплющие глаза слёзы всмотрелась в уходящий вниз рассеянный свет, в серые, чернеющие крупинки, лениво плывущие вниз. Во тьму. В холод. Наверное, им хорошо. Они счастливы. В океане нет гари. Нет боли. Они свободны как глубоководные рыбы. Они просто плывут куда захотят. Они дышат свободно. И лёгкие им кашлем не выворачивает. И если хрипящий неизвестный со своим светом бросит, можно будет поплыть вместе с этими точками. Вниз. В вечность. Открыть шлюз батискафа, вдохнуть полной грудью и...
— Держись!
Надо же, ещё не бросил. А ведь эта мурена, Кати, отправила умирать, да? Вряд ли он техник. Так, мимо плыл. Может и бросит. Неужели Кати так боится, что уведу Влада? Вот же дура.
Ари утёрла пальцем слезу и всхлипнула:
— Уведу.
Всё тело содрогнулось от хрипящего сдавленного плача.
— Уведу, слышишь!
Но как? Даже фонарик на шее и тот предал — потух. Компьютер педантично сообщил:
— Критическое состояние батареи… Заряд — ноль процентов, — и затих. Тоже предал. Все бросили.
Ари в полубреду всхлипнула:
— Всех уведу.
А перед глазами эта стерва улыбается: «Представляешь, какой репортаж? Фурор будет».
— И будет, — всхлипнул батискаф.
Ари закашлялась от боли в лёгких, стукаясь лбом о ледяное, чёрное от копоти стекло. Подумала: «Дай только выбраться», — и неясная мысль вернулась устало улыбающимся толстяком в неизменном синем костюме в тонкую полосочку. Его ласковое: «Де-еточка, как ты сего-одня?» Так и захотелось крикнуть: «Папка… папка, я здесь!» — но пять часов до ближайшего Сателлита, а он вообще в Центральной. Куда уж кричать… Точки медленно уходят во тьму и… сквозь слёзы рассеянный свет медленно тухнет… уносит надежду… боль растворяется в ледяной тьме… зелёные глаза закрываются…
~7~
Бесит!!!
Знаете, что я вам скажу: если не хотите случайно утонуть на глубине, вы хотя бы по двое плавайте в разных батискафах. Ну, правда. Случись что, хоть вытащите друг друга, что ли. Поверьте, я знаю, о чём говорю — я много лет во тьме трубы ворочаю, один по дну загребаю, пяток дохлых ржавых Крабов на дне повидал; такого хлебнул, что рассказывать тошно. Вот что бы сменщик делал, если бы Ксан или я его не заметили?.. Разгильдяйство же… Правильно говорил Старик — разгильдяйство, оно… оно бесит. Нет, спасибо, конечно, что раскрасили однообразные будни. Но Краба-то за что? Краб настрадался, пока сменничка из расщелины вытаскивал — весь путь до причала мне верещал: там гидравлика потекла, тут заело, а вон тот датчик под пузом не отвечает… Конечно не отвечает! Моя коленка после удара в пузо Крабу, может, тоже, как в челюсть приплыла, тоже не отвечает. Бедный Краб… Ладно, починимся… Хорошо, что у его батискафа аварийные порты стандартные. Я хоть подключиться смог вовремя. У сменничка оказывается батарея дохлая по самые тухлые водоросли. Где он вообще это мятое ведро с гайками взял… батискаф, тоже мне… Чего-то я нервный… Нет, ну правда бесит, не нашёл другого места утопнуть, а? А дышал он там чем? Хорошо, хоть я ему эту гарь на нормальный воздух заменил. Приплывём… выковыряю его оттуда и… и… не знаю… всё ему выскажу.