— Ну вот скажи ты мне. Время к полуночи. Чего ты свежий комбинезон-то напялил? В одном работаешь, в другом мотаешься по всему Сателлиту. Тебе что, прачечную лишний раз напрягать охота?
— А какая разница стиральным машинам?
Комар поперхнулся горячим рагу и вытаращился на Влада, проглотил обжигающе-горячую подливку, выдохнул:
— Ну ты балда. Нашёл, на что время тратить.
В ответ Влад кивнул на недоотмытое чёрное пятно масла на щеке приятеля, глотнул клюквенного сока и усмехнулся:
— А у тебя что? Мыло закончилось? — уткнулся в тарелку, а Комар с завистью обернулся на девичьи шепотки — проказливая стайка снова залилась смехом, зашепталась, поспешила за дальний столик.
Комар жадно заглотил рагу, хмыкнул:
— Рассказывай.
— Что?
— Ты понимаешь, как это выглядит? Люди уже косятся.
— На что?
— Как это? Как это на что?.. Умница. Красавица. С тебя глаз не сводит. А ты?
— Что я?
— Вот и я о том же. Что ты?
— Блондинок люблю, — безразлично пожал плечами Влад.
Комар подался вперёд над столом с такой силой, что даже подносы поехали:
— Вр-р-рёшь.
— Ну, вру.
Комар замер над подносами с открытым ртом, а Влад вздохнул:
— Я же сказал: забирай. Чего вы мне все её тычете.
Комар осел на стул, зашептал:
— Она что, больная?
— Нет.
— Поцапались?
— Да нет.
— Так да или нет?
Комар пристукнул вилкой о стол:
— Я тебя придушу, паршивец ты мелкий.
— Не поцапались, — Влад грустно улыбнулся, а приятель оценил пожатие плечами и поддел:
— Ну ты балда, а. Она же тебе нравится?.. Ну нравится же?..
Влад демонстративно сунул в рот вилку рагу.
~2~
Метал взвыл! Краб дёрнулся, и рвущий сталь скрежет утих. Я распахнул глаза: черти придонные, до конца шлюза же протащило, а? Краб накренился, вопит всеми серенами. Его правый прожектор разбит. А я в панике осматриваюсь: батискаф где? Где батискаф, спрашиваю?
— Смена, ты жив?
А-а, всё равно не ответит. Где батискаф?! Вон, на бетоне стены вдоль всего шлюза какая царапина: будто не бетон сталью цапануло, а ил ладонью с размаху черпнули.
— Смена?!
Молчит…
Бе-есит.
На сером бетоне стен появились красные отблески фонарей шлюза, значит, автоматика жива. Шлюз закрывает. Это хорошо… А батискаф-то где?..
Краб нехорошо скрипнул пузом. По стали пробежала дрожь, кресло повело в сторону… Вы… Вы никогда не чувствовали холодок? Нет?.. Такой, будто сопливый холодный угорь по голой спине ползёт... Батискаф… он… он подо мной, да? То-то у Краба нос так задрало?
Красные отблески на стенах погасли, значит, шлюзовая дверь закрылась. Хоть что-то в порядке. Отблески на бетоне стали зелёными, значит, шлюз герметичен. Это хорошо. Это очень хорошо. Это значит, что сегодня я не утону. Только надо дождаться, пока внешнее давление спадёт, и автоматика сбросит воду. А пока выровняемся что ли?..
Я заставил вопящего Краба подняться и дать малый назад, и на полу открылось… черти придонные… под Крабом изувеченный батискаф… сменничек мне бетонный пол пропахал пузом… Или это я его так?.. Плакала смена, да? Молодец, Мит. Молоде-ец. Небось, иллюминатор ему раскокошил. Ещё лет двадцать тут попахаешь теперь. Батискафом в шлюз кидаться удумал, да? Точно псих. Ты свихнулся, Мит, понял?.. Иллюминатор ему точно кокнуло.
Под потолком появилась серебрящаяся, кривляющаяся отражениями Краба и этого ведра с гайками плёнка — воздух! — вода начала уходить из мокрого шлюза — хоть это радует, шлюз уцелел.
Краб напомнил о себе воем, и я примостил несчастного на пол рядом с батискафом.
Это же надо, сорок минут в этой расщелине… а я думал, что это Старик свихнулся со своим четвертьчасом в кислотном озере. Бедный Краб. Черти, и что я Центральной скажу? Дайте мне нового Краба?.. Это… это не бесит… это… Старик не говорил, как это называется. Но как-то явно называется нехорошо. И это ещё больше бесит! А знаете, из-за чего пальцы грызть хочется: вот он — батискаф, смена — вот она, в этом ведре с гайками: помятое, исцарапанное, лежит изувеченными винтами ко мне. Хоть бы иллюминатор увидеть: целый или разбит? А то ещё ждать и ждать пока вся вода уйдёт… Он там жив?.. Да, черти придонные, Мит, ты же его убил, понимаешь?.. Почему вода уходит так медленно?