~3~
Тем временем в личных апартаментах пятидесятой палубы Мариус нервно дёрнул манжету чёрной сорочки, его тонкие усики над плотно сжатыми губами непрерывно потеют, а Кати в соседнем кресле пошевелиться боится. Не каждый день работу инспектирует не рано поседевший директор Сателлита, а сам Куратор. Комната так сопит свистящим дыханием толстяка, что «способная ассистентка» со всей силы вцепилась в пластиковую папку на коленях: контрольные листки в толстых пальцах гостя пошли по пятому кругу, и Кати обречённо прикрыла глаза — только не ошибка, иначе успешной карьере конец. Все мечты рассыплются, и дальше этого Сателлита путь будет закрыт. А толстяк бормочет:
— Ужа-асно…
Кати незаметно прикусила губу, только бы ничего не ляпнуть.
— Ужа-асно… ужа-а-а-асно…
Мариус побледнел.
— Ужа-асное состоя-яние…
Кати вспомнила, что надо дышать. Потянула воздух, и её: «Мы стараемся…» — небрежно оборвало ленивое движение украшенных серебряным перстнем пальцев гостя. Куратор отодвинул листки от носа, устало взглянул на Мариуса, пожаловался:
— Просто ужасное состояние всего...
Директор сглотнул.
— Мариус?
— Да?
— Как вы ещё держитесь?
Мариус запустил пальцы под потный воротник, покрутил головой, сглатывая слюну, и выдавил:
— Мы сильно стараемся.
Свистящее одышкой: «Хорошо стараетесь», — откликнулось в комнате короткими эхами двух протяжных выдохов.
Куратор протянул контрольные листки, и Кати взяла их мелко дрожащими пальцами.
— Значит так, кудесники, — заключил Куратор, — трина-адцатый Сателлит должен хотя бы сохрани-ить текущую норму вы-ыработки.
Кати обернулась на шум — Мариус чуть из кресла не выпрыгнул, опомнился, и так глубоко выдохнул, что Куратор усмехнулся:
— Подгото-овьте к завтрашнему вечеру запро-ос со списком деталей, — гость лениво взболтал тёплый воздух у своего лица пальцами, протянул: — Вы, думаю, са-ами зна-аете, чего Сателлиту не хватает, — его одутловатое лицо расплылось в улыбке, — чем смогу… чем могу-у.
Мариус шикнул:
— Кати?
— Я внесу дополнения в список заказа, господин директор. К утру всё будет гото…
— Хо-оро-ошо-о-хорошо-о, — оборвал Куратор, — до утра вы всё успеете, а сейча-ас…
Мариус подорвался из кресла вслед за Куратором.
Толстяк медленно встал, неторопливо застегнул пиджак, попросил:
— Я бы хотел уви-идеть Марию.
— Которую именно? — поспешила на помощь Кати, — на Сателлите их семь.
Куратор медленно поднял жирный кулак к своему лицу, устремил из него к потолку указательный палец, и комната засвистела одышкой:
— Не семь… Одна… Моя до-очь… Позавчера я краем уха… услы-ышал, что… она бу-удет зде-есь.
— Ваша-а-а дочь? — Мариус побледнел, заторопился, — Ска… скажите фамилию или идентификатор и мы её обязательно… Ка.Кати? Почему я об этом не знаю?
Кати всплеснула руками. Затараторила:
— Я всё выясню. Фамилию или идентификатор, пожалуйста.
Куратор усмехнулся:
— Поищите под моей фамилией.
Мариус в панике развёл руками, а Кати призналась:
— К своему стыду, я не знаю вашу…
— Её никто-о не знает, Екатери-ина… сегодня одна-а… завтра друга-ая. Со службой безопасности я никогда-а не знаю, под какой фами-илией куда поплыву.
— А иденти-иф-и-и-и… — расползающаяся улыбка Куратора не дала закончить вопрос. Кати уточнила: — Тоже служба безопасности?
Куратор кивнул.
— Тогда я проверю списки всех, кто прибыл… когда?