Кати стиснула кулаки, поспешила на звук. Крикнула: «Эй! Кто здесь?» И всхлипы затихли. Кати припустила бегом, меча взгляды в боковые проходы между аквариумами. Её «Кто здесь?» понеслось вдаль. А тихий всхлип остановил. Слева, на полу, прислонилась к стене аквариума с водорослями старая Лана. Её трость укатилась. Серое платье в крови… Кати пискнула и подскочила к старухе. Схватила её трость и сжала в дрожащие от страха кулаки. Серые глаза Кати расширились в ужасе, и она начала озираться, в надежде отбиться от нападающего. Взгляд мечется между аквариумами, трость трясётся в холодных от страха руках, а вокруг никого. Только тихие всхлипы у ног.
Кати взглянула на Лану — старуха слабо улыбнулась в ответ. Заплаканное худое лицо смялось в улыбке, как старая бумага, покрытая пятнами, бесцветные глаза скосились на рану на руку на подоле старого платья, и Кати услышала шёпот:
— Это я са…сама, Волчонок.
Кати присела на корточки и уставилась на запястье старухи.
— Вы сильно порезались.
— Нет, Волчонок, — старуха насилу подняла трясущуюся руку, вытерла слезы, размазывая по щекам кровь, и всхлипнула, — он сказал, я не справилась, — и столько усилий, чтобы произнести слова, что Кати нервно оглянулась в поисках чего-нибудь, чем можно перевязать запястье, а старуха прошептала:
— Не надо, Во…лчо…лчонок, — выволокла на заляпанный кровью подол вторую руку, и Кати увидела маленький серебряный крестик на тонкой цепочке между длинными сухими пальцами. — Он сказал, я… под.двела...
Кати почувствовала, как на глазах выступили горячие слёзы.
— Бе… беги отс.сюда, ми.мила.я.
Кати схватилась за подол старухи, рванула ткань с таким треском, что, наверное, во всём Сателлите услышали, и принялась заматывать лоскутом длинный порез на запястье Ланы.
Старуха разжала пальцы, и на её ладони сверкнул старый серебряный перстень с чёрным полированным камнем.
— Пер-р.едай… это…
— Молчите, молчите, — затараторила Кати, — я сейчас позову…
— Позд.дно… Вол…волчонок… меня жд.у-ут, — старуха через силу улыбнулась, попросила, — передай мое…
— Что?
— Тебе надо беж…жать… Внуку… пе.редай… эт…это.
Старуха скосила глаза на кольцо на своей ладони. Сморщенная рука опустилась на липкий от крови подол, а Кати в ужасе уставилась на переставший моргать взгляд…
~6~
Размахнись, черти придонные! Докурочим это ведро с гайками!
Я с размаху саданул кувалдой о стекло иллюминатора. В ушах зазвенело. Ладони заныли от мощной вибрации рукояти. Кувалда отскочила и… Не был бы этот иллюминатор иллюминатором, если бы от одного удара полимерное стекло рассыпалось.
Я присмотрелся к сколу — скорее царапина. Крошечная, но для начала пойдёт… А за стеклом… рука сменничка не шевелится… Представляю, какой грохот был в этом ведре. Ты там только не сдохни, ладно?
Кувалда взвилась и с широченного размаха шваркнула о стекло. Мокрый шлюз взвыл тонким звоном. Уши заложило, хоть затыкай, а что делать?..
Размахнулись!
Кувалда снова вгрызлась в стекло. Через пару минут я весь взмок, а оно только треснуло. Кувалда пошла по кругу вдоль герметичной оправы — Клац! Бах! — шлюз лязгает эхом ударов, а я молюсь, чтобы кувалда не проломила сменничку черепушку.
Удар! Ещё удар! И боёк кувалды вгрызся в стекло. Выбил неровный квадрат и застрял в обрамлении трещин.
Так, теперь, главное на голову смене здоровенные куски полимерного стекла не обрушить — другого сменничка мне не дадут. Я надавил на рукоять кувалды и выломил кусок стекла. Да оно толще, чем ширина моей ладони! Ну-ну. Постукаем трещинки по кругу, и снова поддеть! Ещё один кусок вывалился наружу и… Моя-я нога-а… Хорошо, что ору тихо. Бедный мой мизи-инец… Но иллюминатор начал крошиться.