Я просунул кувалду в отверстие и дёрнул на себя. Дело пошло. Кусок, ещё кусок и ещё. Вон уже и сменничка видно, ничком лежит. Ну и вонища у него там от гари… Взяли! Кувалда прошлась по острым зубам стекла по краю оправы, ботинок смахнул осколки в сторону, и я полез внутрь. Как полез? Как, как. На карачках, как. Как ремонтировать Краб, знаете? Да-да, вот так, этим самым кверху. Бесит, я опять сам с собой говорю, а.
Так, рука… А он худой, да? Много не ест. Ржавые волосы в копоти. Слушай, ты зачем себе такие патлы отрастил, бестолочь? Эк, как тебя скрючило-то. А вот э-э-это…
Я разглядел обломанные опоры стоек консоли — стальные стержни и две из них насквозь через перемазанные кровью икры… Во что ж ты вляпался, смена? И комбинезон на правой голени как-то нехорошо смотрится. Ногу что ли сломал? Разруха такая, будто его в стойку швырнули.
Я расшвырял ржавые закопченные патлы смены, и пробрался к его шее. Синяки, это ладно, царапина на щеке ерунда. Пульс есть? Пальцы поискали сонную артерию на тонкой шее. Нет, его явно недокармливали. И пульса… нет… нет?.. Точно нет? Пальцы переместились…Это что?.. Надежда, вот что. Пальцы скользнули выше к челюсти и под их подушечками скорее угадался, чем почувствовался толчок. Я прохрипел:
— Смена, ты жив?
Молчит, зараза.
Ну что? Отпилить штыри стоек и отнести в автодок. Или это уже просто надежда?
Ты мне держись, понял?
Судьба и Тьма грозят сурово,
Судьба и Тьма грозят сурово,
~1~
Кати потянулась в кресле, и её усталый голос оживил комнату требовательным:
— Алиса?
— Да-а-а? — пробормотала электронная помощница. Её позёвывающее хрипение из серёжки получился настолько наигранно сонным, что Кати невольно улыбнулась, попросила:
— Проверь список прибывших позавчера.
— Прибывших куда-а?
— На этот Сателлит.
— И что я буду искать?
— Кого, Алиса. Ты будешь искать «кого».
— Хорошо, Екатерина… Кого мне искать?
— Сделай поиск прибывших по маске «Мария».
Алиса задумалась, а Кати нехотя распахнула слипающиеся глаза, бросила взгляд на старенькую потёртую шкатулку на тумбочке и уставилась в тускло светящийся потолок.
— Кхм-хм, — напомнила о себе Алиса. Отчиталась заспанным голосом: — Пятнадцатого числа десятого стандартного месяца на Сателлит прибыло два пассажира имеющих в составе своих имён слово «Мария».
Кати задумчиво провела пальцами по грубоватой ткани подлокотника кресла — опять неопределённость — палец на подлокотнике замер, а электронная помощница услышала сонное:
— Алиса, можешь назвать их полные имена?
— Конечно, могу.
Кати хмыкнула: всё-таки нет у электронной помощницы фантазии. От её бормотаний веки снова поползли вниз. Кати позвала:
— Алиса?
— М-ма-а?
— Назови их полные имена.
— Хосе Мария Перес и Мария Преображенская. Второй час ночи. Шла бы спать.
Кати улыбнулась сквозь дрёму. Веки сомкнулись, а сонный разум нарисовал смутный силуэт этой странной Хосе. Высокая спинка кресла нежно поддержала затылок хозяйки, пальцы на подлокотнике сонно замерли, а Кати пробормотала:
— Алиса? Та, первая Мария, она…
— Он! — хихикнула Алиса, — это мужчина. Он инженер службы связи. Позывной «Перс».
— Даже так? — Кати нехотя разлепила глаза, силой воли вырвала себя из сладкой дрёмы и попыталась припомнить имя второй гостьи:
— А вторая?
— Мария Преображенская. Журналист из двести третьего Сателлита.
— Аж двести третьего?.. — Кати гигантским усилием воли отлепила затылок от спинки кресла, — Откуда она прибыла?
— Из одиннадцатого Сателлита.
Палец царапнул грубую ткань подлокотника — Кати уставилась на шкатулку и с дрожью окунулась в воспоминания: «Отчаялась ли бы она сама ещё раз двенадцать дней плыть даже на очень хорошем батискафе из двести третьего Сателлита в одиннадцатый? А потом из него три дня сюда? Нескладный, сжавшийся в кресле Волчонок под присмотром помощника капитана. Да и кто может выдать какой-то журналистке такой батискаф? Тут и между соседними сателлитами только три батискафа с таким запасом хода шныряют». Батискаф из центральной до двести третьего Сателлита был раскошен: просторный, с мягкой мебелью — просто передвижные апартаменты с официантом. Воспоминания заставили сердце заторопиться. Сонные глаза заблестели: Центральная. Всего каких-то девятнадцать дней плавания. Неужели им не нужен хороший администратор?