Серо-песочный комбез Смены захрустел от лодыжек под ножницами. Что за ткань, кстати? Гладкая и кровь не впитывает. А ноги? У Старика заросли были. Струпья кровищи, если что, выстригать приходилось, а этот? Смена, ты болен? Чего у тебя волосы на ногах все выпали?..
Та-а-ак, рукава тоже вдоль срезать. Смотри-ка, ни одного шрама — везунчик. Молнию комбеза вниз… Нет, он точно больной! Вы кого мне прислали?! Под комбезом и белой тканью нательного белья на груди ещё и две опухоли? Смена, у тебя что, рак?.. Ладно, потом разберёмся. Бельё тоже долой. Ножницы прохрустели по остаткам комбеза, и я бережно поднял Смену на руки — странный он… оно… ещё не известно, кто кому смена. Эй, ты только не сдохни, ладно?
Прозрачный кокон автодока раскрылся, и я уложил это странное чумазое создание внутрь.
Знаете, это ощущение, когда смотришь на что-то неведомое? Вот оно, оно… оно странное. Со ржавыми волосами, навитыми в длинные, тонкие, перепутанные пружинки…
Кокон закрылся. Автодок ожил: вдоль Смены проехало кольцо сканера, и из форсунок прыснула вода, стерилизующие растворы, прозрачная маска закрыла нос и рот Смены. Сколько раз я чувствовал касание маски, когда засыпал в автодоке…
Монитор высветил пульс: тридцать два удара в минуту. Наполнение низкое. Это плохо.
Мягкая макса на лице Смены начала то расширяться в такт подъёму грудной клетки, то спадать вместе с ней. На область сердца опустились электроды — похоже, автодок серьёзно чего-то боится, но манипуляторы автоматического хирурга потянулись к изуродованным стержнями стоек ногам… Хирург сможет их сохранить?.. Эх ты, смена. Держись, понял?
~3~
Кати в панике вбежала в лифт и потребовала:
— Алиса, пятидесятая палуба. Срочно!
Двери закрылись, а «способную ассистентку» потряхивает в азарте. Зачем ждать, когда Мариус выйдет на пенсию и уедет в Центральную, если есть другой шанс? Становиться директором после Мариуса и в качестве бонуса, как и он, уплыть в Центральную умирать… На пенсию?.. Ха?! Кати сверкнула глазами на своё взъерошенное отражение, расчесала пальцами волосы и постаралась взять себя в руки: есть же альтернатива, но Мариус ничего не должен заподозрить. Надо вмешаться! Алиса сказала, что Ари ещё не вернулась! Ему надо вмешаться! Надо ублажить жирную жабу.
Двери лифта распахнулись и в небольшом зале затеплились лампы. Кати заспешила по коридору, постаралась сбить краску со щёк. Её рука взмыла к двери и торопливо постучала. Кати стиснула кулачки на удачу — только не спи! Второй час стандартной ночи, только не спи. Ари надо вернуть.
Апартаменты ответили тишиной — Кати распахнула дверь, проскочила приёмный покой, где нервничала при встрече с Куратором, и перестук её каблучков поспешил за следующую дверь. Кати позвала:
— Мариус!..
Шум воды в конце длинного коридора оборвался. До Кати донеслось шлёпанье босых ног, и «способная ассистентка» заспешила на звук, позвала:
— Ма-ариус?
Дверь душевой распахнулась. Ассистентка замерла в двух шагах от директора. Мариус поправил полотенце на бёдрах и расплылся в широченной улыбке, его чёрные усики растянулись в тонкие дуги.
— Мири…
— Кати-и? — оборвал директор, — дорогая, я думал, ты сегодня уже не заглянешь.
— Была мысль, — Кати скользнула взглядом по стройному жилистому телу директора, смущённо улыбнулась, а Мариус обнял желанную гостью за талию, притянул к себе. Шепнул на ушко:
— Но ты передумала?
И Кати привычно прильнула к Мариусу. Позволила ему целовать свою шею, щёки, слилась в поцелуе — если Марису начал его не остановить. Мариус подхватил помощницу на руки и Кати наигранно пискнула. Коридор поплыл вдаль. Сильные руки отнесли в спальню со светильниками с самыми красивыми абажурами на всём Сателлите. Опустили на покрывало самой мягкой кровати, и Мариус навис сверху — приник в жарком поцелуе, а Кати привычно прикрыла глаза. Обвила шею директора. Представила Влада… Его поцелуй. Единственный поцелуй. Тот!.. Нежно ответила на ласку, и подчинилась требовательной ладони — выгнула шею, стерпела цепочку поцелуев к груди и шепнула: