— Ма-ариус?
— М?
Директор увалился на кровать рядом. Его пальцы привычно нащупали молнию на модном платье ассистентки. Полумрак комнаты задрожал шелестом ткани подола, а Кати шепнула:
— Ма-ариус?
— М-м?
Его рука заскользила по её стройному животу, защекотала, и Кати втянула его под ладонью директора. Мариус всегда нетерпелив. Всегда торопится. Кати через силу хихикнула:
— Ну Ма-ариус?
— У-ум?
— Я нашла. Мари-их-х...
Тело робкой ненавистью отозвалось на ласки, но Кати страстно закусила губу, и Мариус расплылся в победной улыбке. Кати ненавидела себя за такие моменты. Шепнула:
— Я нашла-ах-х-х.
Представила Влада, а у самого уха:
— М?
— Она-х…
— М-м?
— Она-а..в-в…
— М-м-м?
Мариус навалился сверху. Насладился алыми щеками изнывающей девушки, а добыча «затрепетала» в его объятьях. Кати представила, как Влад ласкает её. Как его нежные сильные руки берут её за запястья... Если бы не секреты управления Сателлитом, то никогда… никогда бы Мариус не коснулся её.
Комната ритмично заскрипела кроватью.
Кати вцепилась в простынь.
Мариус во всём... напорист… Вечно торопится… Но доводит… до… исступления… Надо… донести… мысль…
— Ма..ри…ус…х-х…
— М?
— Она… не… вер… ну… лась.
— Потом, — его ладонь с силой прикрыла рот стонущей Кати. Заставила перевернуться. Встать на колени. И Кати почувствовала, с каким жаром директор стянул платье с трепещущего желанного тела. Увидела своё смутное отражение в зеркале… на четвереньках. Вздрагивающую. А над чёрными растрёпанными волосами стонущей девушки, там, в зеркале, вцепившись в талию влюблённой помощницы, ритмично трудится отражение Мариуса. Кати встретилась взглядом с его двойником по ту сторону зеркала. С его победной улыбкой. С его тёмно-серыми, почти чёрными глазами… в полумраке… в свете светильников с самыми красивыми абажурами в Сателлите, и через силу улыбнулась… отдалась ощущениям… потому что способная ассистентка без памяти влюблена в директора… а он каждое дело доводит до конца…
…по комнате поплыл страстный стон наслаждения желанной, покорённой обаянием компаньонки.
~4~
Странная эта штука: вот она есть, вот её поддерживает автодок, и… кто обрывает жизни? Кто оборвал жизнь Старика? Зачем? Он всю жизнь только эту станцию-то и видел. Ничего не повидал, кроме Краба и этой деляной Тьмы... А это странное существо в коконе автодока? Оно кому не угодило?.. Ноги ему автоматика починила, натянула жёсткие пластиковые носки, чтобы кости схватились правильно. Если выживет, ещё неделю вставать нельзя будет — это я по себе знаю. Если у тебя одна нога сломана, то можно кое-как доковылять до постели. Как представлю, что мне бы так в Крабе обе ноги переломало… или в мокром шлющее на меня с домкратов манипулятор Краба обрушился… И что бы тогда? По лестнице из мокрого шлюза к автодоку как бы поднялся? А здесь? Так и лежал бы без еды в автодоке неделю?.. От таких мыслей в дрожь бросает покрепче, чем от шваркающей сверху по Крабу трубе...
Смена, только не умирай, ладно? Мы с тобой поболтаем. Расскажу что к чему. Вместе в иллюминатор посмотрим. Может, даже увидим сирен, э-эй?.. Молчит. Смена-Смена.
Всё-таки Смена — странное существо. Какое-то плавное всё. Вены сквозь мышцы не вздуваются. Да и мышц-то самих… будто у чёрта на водоросли наменяли. Не притащит он сварку в мокрый шлюз. Надорвётся. Помочь что ли перед отплытием, когда передам ему смену? Пока Центральная пришлёт новый батискаф…
Эй, что ещё за перебои с пульсом?.. А?.. Показалось?
…пока Центральная пришлёт новый батискаф, помогу ему. Самое важное для починки притащим вместе поближе к мокрому шлюзу.
Всё-таки странное оно существо. Ни морщинки на лбу. У Старика вон не морщинки были, морщинищи, будто он сам их своими жёсткими пожелтевшими ногтями до кости продрал. А мне… мне стоит посмотреть на своё отражение в иллюминаторе и пожалуйста: по всему лбу три морщины. На щеках щетина такая, что ладонь уже можно щекотать, а не почёсывать, если провести. А у Смены? Смена, ты что, побрился перед тем как я тебя начал вытаскивать?..