— Куда-а?! Там кислота сочится, балбес!
— Сам ты куда! — рявкнуло радио Ксаном. — Это же наверняка батискаф! Смена, Мит! У тебя смена!
— Батис... что? — и тут я сообразил: колония же как-то проверяет, не вышел ли кто из нас в мокрый шлюз! Добываем ли? Золото, платина, хром, ванадий, мышьяк, марганец, железо, цинк — да ворох всего. Специальные станции выделяют сероводород из горячих потоков, что выплёвывают курильщики, и… И вот это «и» настораживает — луч света устремился в направлении от бункеров склада. К расщелине. К придонному озеру серной кислоты в ней. Голубоватое сияние рассеялось в Тьму... и…
Это была иллюзия, да? Бледный луч. Игра сонного разума, да?.. Я не схожу с ума? Я не хочу в мокрый шлюз.
Динамики рявкнули Ксаном:
— Ты видишь это? Видишь?! Я его сонаром засёк!
А что ему остаётся? В тридцати-то километрах от меня? Только орать. Ближе меня никого. Если это не галлюцинация, то, наверное, батискаф заберёт пробы и за мной, вот только направление его беспокоит. Решили сначала отравы черпнуть? Взять пробы? Старик рассказывал, что они это делают, когда мы пашем у самых курильщиков…Что ж, я подожду, я уже двадцать четыре года как жду. Да и батискаф видел только раз — автономный — когда тело старика забирали. Со складов всё по трубопроводам уходит с потоком воды.
Но… Мне не мерещится?
Я даже свет совсем выключил, прижался к стеклу, а там…
Тусклый голубоватый конус света моргнул. Устремился вдаль…
Погас…
— Ми-и-ит!
— Ну чего, Ксан?
— Я его потерял на сонаре.
— Не мели чепухи, Ксан, — и почему-то такая уверенность в душе. — Он вернётся.
— Да я тебе говорю их нет!
Я вгляделся во Тьму, а бледный луч батискафа снова моргнул. Точно, к расщелине идёт. Но он за мной, да?
Луч растворился во Тьме.
— Ми-и-ит!
«Чего орать?» — я устало шепнул:
— Ты просто завидуешь.
А динамики надрываются:
— Мит! Ми-и-ит! Я его больше не вижу! Его нет на сонаре! Ми-и-ит!
Да быть такого не может — наверняка просто батискаф ушёл ниже горизонта его акустического локатора. Но мало ли?.. Я поспешил в блок управления и опустился в кресло перед консолью. Потребовал от молчаливого цифрового помощника данные сонара и обомлел: сигнал прёт к обрыву!.. Сердце споткнулось… Не знаю, как объяснить это состояние?.. Мы называем это «зов Тьмы»: желание выйти в мокрый шлюз без скафандра от безысходности. И знаете, скорее догадка пришла, чем уверенность — там что-то не так. Что-то не так!
Система приняла торопливое попискивание незнакомого акустического маяка — нужна помощь!
Я рявкнул:
— Ксан, ты засёк направление?! — А чёрт, он же меня не слышит, станция связи в другом отсеке.
Не долго думая, я рванул в сухой шлюз. Влез в Краба. Задраил люк и протиснулся в кабину. Хоть посмотрю! Помогу чем! Пальцы вцепились в джойстик, и большой мягко надавил на кнопку отстыковки. Краба качнуло. Он присел на гусеницах, выполз из-под причала, ощерился манипуляторами и в мерном гудении электроники расцвёл огнями. Пополз сквозь тьму по донным барханам к расщелине…
Что там у них стряслось?
~2~
Вспышка!
Тьма впилась в мозг настырной сиреной — Ари открыла глаза, растопырила дрожащие пальцы, и они в панике зашарили в темноте. Ари поднялась на четвереньки на холодном полу. Повела рукой наугад и пальцы нащупали над головой что-то мягкое. Помяли находку и девушка насторожилась: «Сиденье кресла? Над головой? — нервный взгляд вверх увяз в темноте, Ари затрясло, — темно, хоть глаза выколи. Почему электроника вырубилась?»
Руки обшарили тьму: под коленями пластик. А нутро трясёт от липкого страха: «Пол же железный был? Кресло-то чего сверху?»