— Какая она?
Их кубок с ядом — тихий дар,
Их кубок с ядом — тихий дар,
~1~
— Мариус? — ласково шепнула Кати и удобней устроилась на плече сонного седого мужчины. Если бы он повернул голову на преисполненный нежности голос, то разглядел бы в тенях тускло светящегося торшера грустную улыбку прижавшейся к нему обнажённой Кати, но веки Мариуса закрылись и хрипловатое: «Мм?» — сонно взвилось к потолку спальни.
— Мариу-ус.
— М-м-м.
Кати запустила пальцы в седые волосы на груди любовника и шепнула:
— Я нашла её.
— М-м-м?.. Кого?
— Дочку Куратора-а, — ноготок Кати скользнул по груди Мариуса, защекотал кожу под седыми колечками волос, а Мариус зашептал сквозь дрёму:
— М-ма? Нашла?.. Умничка… Давай спать.
Кати потёрлась кончиком носа об ухо Мариуса, шепнула:
— Тебе надо вмеша-аться.
— Во что-о?
— Алиса думает, что её батискаф не верну-улся. Мариус…
Комната захрапела.
Кати настырней царапнула ноготком кожу на груди директора. Храп оборвался, и Мариус причмокнул во сне, а Кати позвала: — Мариу-ус, тебе надо вмешаться. Алиса думает…
Директор лениво потянулся, привычно шлёпнул Кати по попке, как проказливую девчонку, и сонно пожаловался самым красивым в Сателлите торшерам:
— Почему я?.. У меня же есть ассистентка. Утром проверь, а сейчас спать.
Кати зажала между ноготками вьющийся седой волосок на груди Мариуса, настырно дёрнула, и попыталась расшевелить начальство:
— А если она и правда не вернулась? Тебе надо вмешаться. Послать спасателя. Просыпайся. Мариу-у-ус.
— Так проверь сама и пошли, — буркнуло в ответ.
Мариус отвернулся на бок, захрапел, а обнажённая Кати в растерянности замерла на самой мягкой в Сателлите кровати: Мариус не спешит помогать?.. Не очень-то на него похоже.
Ноготки сами собой начали барабанить по бархатистой коже бедра. Мариус не хочет вмешиваться? И сегодня в постели он был уж больно безжалостно напорист, будто вещь тискал.
Кати пристальней присмотрелась к спящему мужчине. Прислушалась к его подчёркнуто ровному сапу. Пригляделась к мерно вздувающейся груди. А у самой руки ноют от тисков его хватки.
Кати заскользила задумчивым взглядом по спине Мариуса, по его короткой седой шевелюре и… Кати обиженно поджала губы: «Ты никогда так быстро не засыпал. За все годы знакомства ты ни разу не был на сороковой палубе». После страстных стонов в первую встречу вместе всю ночь лежали, болтали о жизни. Через год Мариус прижимал, засыпая, мурлыкал на ушко всякую несуразицу, а Кати заставляла себя улыбаться. Потом объятья утратили нежность, будто собственность обнимал. А сегодня?.. Что изменилось?.. Кати досадливо пристукнула кулачком по бедру: «А ведь я всегда думала, что это я тебя использую: получаю опыт, рекомендации» — Кати с отвращением сползла с самой мягкой в Сателлите постели и подхватила с пола платье. Пылающие щёки без устали жгли факелом, пока способная ассистентка торопливо одевалась. И только выйдя за дверь, Кати досадливо чертыхнулась, шепнула:
— Ты ведь тоже меня используешь, прохвост.
Коридор тускло осветился ночной иллюминацией, ответил почти неслышным гудением ламп, и Кати заспешила на четвёртую палубу к дежурной смене. Надо срочно разыскать Ари!
А тем временем…
~2~
…бедный Краб. Сервисный компьютер печально пискнул, выключился, и мокрый шлюз погрузился в звенящую тишину. Даже когда Старик приплыл из кислотного озера со своими пятнадцатью минутами рекорда, такой тишины не было. Он бродил вокруг Краба, ругался чертями, плевался, давал мне наставления, а сейчас… Черти придонные… Краб печально смотрит иллюминаторами. Вечная ржавчина с него ушла, как и не было. Весь корпус сияет: краску съело, ржавчину растворило с бортов до блеска стали, горизонтальные рули — сплошные дыры, такие, что кулаки пропихивать можно. Трубки гидравлики…