И страшная догадка пришла паникой:
«Мамочки-и… переверну-ула-сь?»
Зубы застучали громче идиотской серены, Ари потёрла гудящую голову и застонала:
— Све-ет.
Но батискаф не послушался. Только серена истерично орёт.
— Све-ет.
Тьма в ответ злобно скрипнула сталью.
У самого плеча сверкнула искра. Завоняло палёным пластиком, и Ари запаниковала: «Не видно же ничего, будто мурена глаза выела. Это конец, да?» — подула в темноте на замёрзшие пальцы, и паника поднялась горькой обидой на Кати. Её голос с вечеринки зашептал у самого уха:
«Хочешь эксклюзивное интервью?»
Кто ж не хочет-то? На Сателлите оказывается скукотища!
А память в темноте так и издевается шёпотом: «На тридцать седьмой платформе бункеры встали» — «И?» — «Куча ремонтников, Ари. Куча. Всё дно взбаламутят. Столько морских гадов удастся заснять, Ари. Эксклюзивно… А вернёшься — расспросишь ребят. М-м-м?»
Ари даже вспомнила растянувшиеся в улыбке губы Кати. Пошарила в темноте по холодным пластиковым панелям, дёрнулась от искры, и голова врезалась в ящик. Из глаз брызнули искры.
— Зараза.
Ари потёрла затылок сквозь копну растрёпанных волос, попыталась взять себя в руки, а в голове посмеивающийся шёпот:
«Туда-сюда всего десять часов. Эксклюзив, подруга. А? Ты же за этим приехала?»
— Зараза, — перед глазами Ари встали последние воспоминания на подходе батискафа к платформам — огней нет, обещанной кучи батискафов ремонтников тоже. Впереди только чёрная мгла и… Память подбросила тихий щелчок в недрах панели управления — он отвлёк тогда от созерцания океана. Электроника батискафа в ответ нервно моргнула огоньками, и в кабине стало темно... В океане. Неизвестно где. Ари затрясло ещё больше от воспоминания, как кресло повело в сторону, и она мертвой хваткой вцепилась в его подлокотники. Умерший батискаф поворачивает? Куда? Только луч прожектора впереди ещё светит вперёд, в пустоту океана, а в душе уже леденящее ощущение: «Это конец, да?» В голове голос Кати издевается: «За платформой не углядели — представляешь какой фурор?» И это она своих же сдаёт, а? Управляющего директора Сателлита подсиживает?
Скрежет стали вырвал Ари из нервных воспоминания. Батискаф скрипнул. Затих. И салон пискнул девичьим:
— Тьфу, на неё!.. И что Влад в ней нашёл?.. Чего она вообще к нам на вечеринке подсела?
Тьма зашуршала оседающим по стали песком.
И Ари стиснула кулачки: «Мамочки-и, я не хочу умира-ать».
Тьма протяжно заскрежетала в ответ, хихикнула скрипом… И догадка заставила скрежетать зубами:
— Это всё из-за Влада, да? Из-за него?.. Ну, мурена холёная.
Кулачки сжались сами собой.
Обида на подругу растеклась яростью. Это подло! Это низко!
От клокочущей ярости Ари топнула и вывалилась из ступора. В мыслях рявкнула: «А вот не сдохну, поняла?! Как там учили на курсах? По пунктам: “Проверьте свою функциональность”».
Пять часов до своих… Это подло!.. Даже если маяк заработает, кто услышит? Платформы-то автоматические. Пока найдут — загнусь тут. Перед внутренним взором встала улыбающаяся брюнетка и Ари мысленно огрызнулась:
— Хрен тебе, не сдохну! Влад мой!.. Функциональность проверить… Копчик болит — это функциональность? А? Локоть ноет... Я же журналист, чего я в этих бункерах понимаю?.. А Влад? Я что, виновата, что она в него втрескалась?! У-у, мурена сероглазая пригламуренная.
В ушах от пульсирующих воплей серены издыхающего батискафа начало звенеть, и Ари взмолилась:
— Боже, если ты существуешь, если ты хотя бы капельку существуешь… заткни хотя бы серену! — Салон замолк и заскулил: — Ну пожа-алуйста.
Не помогло.
Ари выдохнула. Пощупала локоть и попыталась успокоиться: «Вроде просто ушиб. Что там дальше… Дальше что?.. Темно… Эта мурена длинноногая специально аварию подстроила, да?.. Да что ж так холодно-то?»
Дрожащие кончики пальцев пошарили у ключиц, и на скользкой ткани тонкого комбеза нащупали…
“При отсутствии освещения включите нагрудный фонарь”