— Думаешь, я стану оправдываться? Тебе-то что?
— Хоть капля правды в тебе есть?
Кати молча развернулась, бросила через плечо:
— Держи рот закрытым или пожалеешь, — и торопливым шагом пошла к выходу с палубы. Только Гай сверлил прямую напряжённую спину ассистентки директора взглядом взвинченной голодной акулы. Прошипел:
— Ага, размечталась.
~2~
Четвёртый час стандартной ночи, а я себе места не нахожу. Шастаю из угла в угол как тень старика моего Старика. Сна ни в одном глазу. И выть хочется не потому, что Краба чуть не сгубил, причал чуть не угробил, думаете самое страшное ожидание? Нет!!! Ждать результата и мысленно перебирать в голове все ошибки одну за другой, одну за другой, много раз, по кругу, зная, что, скорее всего, одна из них была фатальной, вот что ужасно. Гнетут не муки ожидания, нет, в панику бросает мучительное ожидание худшего. Осознание ещё не наступившей вины. Время не судья, нет. Время — это палач... Идиот! Неужели батискаф нельзя было не швырять в мокрый шлюз? Что, других способов не было? Может это из-за меня у Смены столько крови потеряно. Где его ещё могло так швырнуть на панели в этом ведре с гайками? Что, быстрей из этого озера всплывать никак нельзя было? Краба пожалел?.. Да, пожалел!!! Пожалел… Бесит!.. Старик, Старик, почему меня так колотит, я же всё сделал правильно… А тот удар, когда батискаф, всплывая, хвостом в пузо Краба врезался, может это тогда Смену так… Я же тут рехнусь, чего так долго? Автодок что, опять завис?
Я со всех ног бросился в полутьме к автодоку. Работает. Работает, черти гнилоилистые, — даже издали видно, что прозрачный кокон подсвечен. Не смей мне тут виснуть, понял.
Я подошёл к автодоку и упёрся лбом в прохладный кокон: который раз уже подхожу проверять Смену и уходить не хочется. Странный он. Непропорциональный, с опухолями на груди и… эти родинки, это нормально? Старик, когда реактор чинить спускался всё смотрел на свои и твердил: «Не хорошо. Это не хорошо». Смена, ты что, тоже реактор чинил?.. Что?
Автодок пискнул. Монитор высветил:
«Сатурация 97%. Давление 2.0 атмосферы»
«Статус “Реанимация” отменён»
Вот чего он хочет сказать, а? Почему отменён? Что случилось?!
Автодок втянул кардиоэлектроды, вынул иглы из вен на руках смены… Черти, руки… как автодок там вены-то выискал? У меня предплечья толще…
Автодок снова пискнул. Вот чего ты от меня хочешь, а? Как это сброс атмосферы?..
Тусклый свет дёрнулся, и на секунду моё сердце замерло… Знаешь, Старик, такое ощущение будто в него на секунду кислоту вместо крови пустили. Но это просто сканер потянул на себя электроэнергию. Кольцо сканера пошло вдоль кокона и я отступил. Когда сканер снаружи кокона идёт вдоль тела, ощущаешь покалывание и щекотку, уж кому знать, как не мне с семью переломами и сотрясением. Поэтому я всмотрелся в лицо Смены. Гримаса смеха и боли — вот, что нормально, когда сканер бежит вдоль тела. И… ничего. Ни один мускул не дёрнулся на мягком овале лица… Чёрт, Смена…
«Реанимационные мероприятия завершены»
«Статус: ожидание»
Смена, ты как?
Кольцо сканера спряталось в изголовье автодока. Пульсометр скользнул к пальцу Смены и кардиограф пискнул… пискнул… пискнул…
Он жив!!! Жив!!! Держись, Смена!!!
~3~
Истощавший от хронической изжоги Ром протёр сухие, горящие от недосыпа глаза, и вышел из лифта в инженерный отсек, буркнул:
— Шесть утра, толстый, смена пришла, — но необычная тишина заставила остановиться. Ром отчаянно зевнул, прислушался, — Эй? — «эй-эй-эй» — откликнулось эхо и растворилось в глубине палубы. — Гай, ты что, опять в сортире засел?
Ром зевнул и поплёлся к столу с мониторами, прикрикнул:
— Вылезай, жирдяй. Я уже здесь.
Тишина могла означать только одно: Гай опять заснул в туалете, поэтому Ром доплёлся до стола, рухнул в кресло и зевнул так широко, будто вознамерился ценой своей жизни откусить кусок от ненавистно ароматного фирменного бутерброда Гая. Ром даже зажмурился и принюхался к воображаемой вкуснятине. Где Гай достаёт тонюсенькие ломтики настоящего прожаренного мяса?.. Голодный желудок ответил неприятной тяжестью. Заурчал. И Ром нехотя разлепил глаза, прикрикнул: