— Обогрев отключён, — отчитался компьютер, — расчётный резерв четыре часа.
— Трындец. Четыре часа, — Ари в ужасе прикрыла ладошками рот, — от Сателлита только плыть пять часов!
В луче света из иллюминатора мелькнула длинная тень. Будущий гроб качнуло. Хруст песка о батискаф разнёсся по стали корпуса, и Ари вцепилась в страховочные перила: батискаф медленно поскользил в черноту.
~3~
Эх, лучше бы он сразу к причальному шлюзу пристыковался. Уж я бы объяснил ему: ты туда не ходи. А теперь… вон, в иллюминаторах — пусто. Батискафа в лучах Краба не видно, и это не мудрено. Это у себя в конуре можно светить фонариком из отсека в отсек… А что значит путешествовать по дну океана на четырёх километрах?.. Если кто начнёт хвастать, что видел, как это красиво — не верьте. Просто двиньте в морду вруну. Это не красиво, не уродливо, нет. Это чертовски холодно. И это смертельно прекрасно. Но в ярких расфокусированных лучах Краба это метров десять-двадцать и Тьма. Только в спину догоняют рассеянные иглы света прожекторов причала, а впереди свет упирается в стену из ночи, из крошечных рачков, из взвеси кристалликов солей, кислоты из курильщиков, и поднятого придонного ила… Вот он, ил, он бесит! Не знаю, что значит «бесит», но Старик любил ворчать «бесит» по пустякам.
А ещё… Если навигационная панель накрылась, и ты заблудился, пиши — пропало. Второго шанса тебе здесь не дадут. Некому его тебе дать, понимаете? Поэтому Старик наставлял: «Если заблудишься, малыш, разворачивай Краба и греби потихоньку по своим же следам». Я когда его слушал в этой самой жестянке у Старика на коленках сидел. Сам рулил, представляете? Потихоньку-потихоньку загребал по своим же следам. Потихоньку, понимаете — проклятая взвесь!.. Кто додумался посылать туда батискаф?!
Приборная панель Краба расцвела огнями — гидрофон засёк шум? Так, тёплые перчатки с панели долой.
Не галлюцинация всё-таки?
Я отвёл Краба подальше от причала и включил компрессор — поверьте на слово, свеже заправленный Краб может быть шустрым зверьком. Щелчок тумблера и керосин начал по стальным магистралям огромным поршнем передавливаться в камеры внешних балластных цистерн Краба, вытеснил из них часть солёной воды; а внутри кабины из редуктора зашипел воздух — компенсировал потерю давления из-за ухода поршня. Краб стал полегче. Автоматика добилась нулевой плавучести Краба, и шёпот пузырьков о рули подсказал: хвостовые винты заработали. Краб приподнялся над дном, подобрал гусеницы под обтекатели и, привычно повинуясь руке, устремился во Тьму, к курильщикам, к кислотному озеру; на странный шум, отдалённо напоминающий серену.
Вот зачем он к этому озеру поплыл а? Гадкое место.
Я плавно нажал на джойстик, и Краб заспешил мимо высоченных бункеров, мимо отводных труб больше моего роста в диаметре, заскользил сквозь золотые вспышки взвеси пирита. Взвесь — это нехорошо: винты и рули со временем обточить может. Меняй потом. Не лучшее для прогулки время, но туда, к курильщикам, ушёл батискаф. Ну вот как так, а? Тоже мне, сменщик. Он что, решил с жизнью расстаться? Ну уж дудки. Бесит! Я тоже отдохнуть хочу!
Что? Ты куда?
Неизвестный аварийный маяк заткнулся. Тут что-то сильно не так. Такому маяку положено голосить без остановки… Хоть направление у меня, вроде, правильное — путь не близкий. Краб при манёврах поскрипывает. Если Вам кто-то скажет, что у него есть водостойкий прибор — улыбнитесь, тащите сюда: у дна четыреста атмосфер — не сложно проверить.
Краб дёрнулся — крякнул, просел на тёплом течении из курильщика, и я взял правее. В моей работе лучше медленней, но живым — видел я один раздавленный Краб — всё равно, что по картонной коробке кувалдой. Ну, ничего. Четверть часика ходу и…
…вот они адские кущи: пыхтят взвесями — кипяточек под триста градусов вьётся, преломляя клубами свет прожекторов Краба. Да-а… при таком давлении здесь вода ещё не кипит... Краб привычно воткнул «крикуна» в приметный холмик на дне — кабина щёлкнула тумблером, и гидрофон порадовал серией по три протяжных гудка — это же музыка для заплутавшего: сколько раз он меня выручал! Вопль гидрофона тупым крикуном лучше всяких там ниток от сказочной Ариадны. Раз орёт, значит рядом. Значит, не потерялся…
Тот луч света в иллюминаторе в конуре ведь не галлюцинация, правда?
Мне можно искать? Боже, я говорю сам с собой. Я схожу с ума, да?..