Трель аварийного маяка?! Настоящая!!! А его эхо! Вот оно, эхо… Оно бесит!.. Переотражение звука от каменистых скал развороченного когда-то дна — прав был Старик — оно бесит!.. А? Что? Вы думали, не бывает подводных вулканов? Дудки! Старик говорил — этот, жерло которого сейчас подо мной, сочился лавой даже на его памяти. Но откуда трель?.. Ну и сменничек.
Бортовой компьютер направленно поискал звук гидрофоном и выдал два возможных источника: обрыв у северной скалы и источник сернокислотного озера в расщелине.
Может всё-таки галлюцинация, а?.. Знаете, что я думаю? Если сменщик решил сплавать в расщелину, к этому озеру, то он псих. Там даже рыба на склонах скал не живёт. И эту истину запоминаешь быстро, потому что Краб начинает вопить всеми динамиками... Да-да, я там был. Любопытным был, каюсь. И пяти минут хватило, чтобы стальная труба гидравлики горизонтального руля стала тоньше. Разъело её. Старик как-то сказал, четверть часа там его личный рекорд. Он этим гордился. Вместе потом Краба лечили гаечными ключами, отпаивали этого железного бедняку жидкой сваркой, самого Старика коричневой отравой из кружки поили, пока я слушал его историю про этот источник смеси солей с кислотой. Но лучше уж сначала сплавать туда, а на обратном пути к обрыву. А то мало ли… Сменничек… Вдруг не доживёт ещё… Только не галлюцинация, ладно? Я к людям хочу…
~4~
Тем временем в подвале инженерного отсека тринадцатого Сателлита разнеслось жужжание электроотвёртки, болт запрыгал по полу и голубоглазый блондин выпрямился, устало почесал бритый затылок, а приятель высунул худую перепачканную маслом морду из-за стального борта глубоководного дрона, подколол:
— Что, Влад, уработался? Смотри, болты у нас не девки — наперечёт.
Влад устало отмахнулся:
— Да ну тебя, Комар. Жрать хочу, сил нет. Не обедал же, — и добродушно хмыкнул, — лучше вон масло с морды сотри.
А Комар уже размечтался:
— Небось с той курчавой рыжулькой ужинать собрался, да-а? — его перепачканная маслом пятерня размазала чёрное пятно по небритой щеке, а Влад улыбнулся от тихой подначки:
— Ну колись уже.
— Схло-опнись.
Диагностическая консоль под боком Влада встряла самоуверенным:
— Невозможная инструкция. «Схлопнись» не выполнено.
Комар хихикнул, зазудел:
— Во-от, слыхал… Так что за девка хоть? Новенькая-то? Колись, Владик. А то парни все глаза об неё уже стёрли.
— Растворись, — Влад потянулся к тряпке, вытер руки, пряча улыбку, а приятель, обогнул дрон, подхватил болт с пола и ловко подбросил его в ладони, запричитал:
— Ну, новенькая же, гадёныш ты мелкий. Здесь всего каких-то триста человек на весь приют душевнобольных, хочешь всех пациентов по пальцам пересчитаю? Я их тут за тридцать пять лет всех как облупленных… Какой отдел перечислить?
Влад отмахнулся:
— Нет уж, Комар, лучше утопи, — а у самого на лице расцвела мечтательная улыбка: как эта рыженькая танцевала на сороковой палубе, а? Загляденье. А как болтала об огромном городе в полутора сотнях километрах южней. Она уплывёт туда.
— Ты… — Комар пристукнул приятеля в плечо, — ты… слов нет. Изверг! Ты что там уже размечтался, паршивец? А ну колись! Было?
Влад педантично сложил промасленную тряпку на диагностическую консоль и с непроницаемым лицом, молча, пошёл к выходу из отсека. А живчик-Комар всё никак не отстанет, жужжит:
— Она же приплыла и уплывёт, дурень. Ну? Чего тебе, жалко?..
Влад не обернулся.
— И как она? — теряя надежду, бросил техник в спину приятелю.
Ответом стало только эхо шагов и гудение ламп. Тогда Комар оперся локтём о стальной борт дрона, подпёр кулаком грязную впалую щёку, и подвал съязвил:
— А как же Кати?
Влад замер. Широкоплечая тень на бетонном полу дёрнулась, инженер развернулся. Удивлённая голубоглазая физиономия устало прошлась по масляным пятнам серого комбинезона вставшего в позу худого приятеля.
— Как же Кати? — ехидно повторил Комар.
И подвал удивился баритоном:
— Что Кати?