– Я едва знал его, – признал Комак. Его лицо оставалось бесстрастным, но темные глаза впились в Орлу, отвечая вызовом на вызов. – Но все же успел заметить, что он был полон жизни и энергии, что всегда был готов помочь тем, кто рядом, и что впереди у него были десятки лет жизненного пути. И когда я думаю об этой… бессмысленной, абсурдной смерти – лишь одной из бесчисленных смертей, вызванных гиперпространственной катастрофой, – меня охватывает гнев.
Орла кивнула:
– Нам всем нужно обуздывать наш гнев…
– Зачем? Почему я должен его обуздывать? Если я не чувствую гнева из-за такой утраты, тогда я вообще не способен ничего чувствовать. Орден требует от нас искоренять свои самые глубинные порывы… и ради чего? Чтобы молодой человек умер никем не оплаканным?
Орла опешила. При всем своем несогласии с направлением, в котором ныне вело Орден его руководство, в фундаментальных основах учения она никогда не сомневалась.
– Ради того, чтобы мы не соскользнули на темную дорожку, – как можно мягче сказала она. – Нет таких справедливых и благородных эмоций, которые не вели бы к безумию, если забыть о пропорциональности.
«Это все из-за мастера Симмикса», – сообразила Орла. Учитель Комака был мертв уже четверть столетия, но та утрата до сих пор довлела над ним.
– Ты уже давно несешь это бремя, – со всей возможной мягкостью проговорила она. – Ты же понимаешь, что никаких серьезных ошибок тогда не совершил? И что ошибались тогда все, не ты один.
Комак покачал головой:
– Я пришел к выводу, что не ошибки оставили шрамы в моей душе. Я прокручивал их в голове потому, что Орден не разрешал мне предаться горю. Моя тоска не находила другого выхода. Хотя именно так, говорят нам, положено вести себя джедаю.
Орла задумалась о том, стоит ли продолжать выпытывать, потому что это лишь побудило бы Комака еще больше погрузиться в думы о происшествии, которое ему следовало отрефлексировать десятки лет назад.
«Или это просто отговорка? – спросила она себя. – Повод не присматриваться слишком внимательно к недостаткам друга?»
Но пока она разбиралась в собственных мотивах, момент был упущен.
– Тебе эта часть пути всегда давалась легче, чем мне, – сказал Комак. После чего снова занялся приготовлениями к ритуалу наложения уз.
В душе Орлы промелькнуло сомнение. «Я ухожу, чтобы стать искателем пути, потому что такова воля Силы? Или просто хочу отдалиться от других?»
Лиоксу и Жеоду было поручено подготовить место на «Посудине», что пилот по какой-то причине считал очень непростой процедурой, которую следовало доверить профессионалам:
– Мы все сделаем. Насчет этого не волнуйтесь. Да и заходить сюда не надо, пока мы не закончим. Просто доверьтесь мне.
Остальные с мастером Комаком во главе направились в центр дендрария, где находились все четыре идола. За прозрачными шестиугольными плитками, из которых состояла поверхность центральной сферы, поблескивали звезды. Звуки вентиляции, пойманные в витках колец, доносились сюда подобно шуму моря в раковине: далекий, еле различимый рокот. От адреналина у Рита пощипывало кожу: так тело реагировало на видение, которое он пережил накануне и вполне мог пережить снова. Интересно, подумал он, у других джедаев то же самое… или только у него собственные страхи и само присутствие тьмы вызывают панику?
Нет, не только у него. Тени под глазами мастера Комака проступили еще отчетливей, а плечи напряглись, будто в ожидании удара. Дыхание Орлы было таким ровным, что тут явно не могло обойтись без упражнений для самоуспокоения и концентрации, но она держала ладони перед собой, будто отталкивая тьму.
Наконец все они оказались в самом центре сферы. Вокруг стояли четыре идола, образуя что-то вроде компаса: Рит решил, что насекомоподобная королева обозначает север, человеческая женщина – юг, амфибия – запад, а птица – восток. В свете звезд грани украшений отсвечивали ржаво-красным, кобальтовым и золотистым оттенками. Листья так плотно окутывали каждую статую, что и пьедесталы, и стены были практически скрыты под их покровом. Юноша чувствовал себя здесь чужим, как будто растения и были истинными обитателями станции.
Мастер Комак закрыл глаза и послал вперед импульс Силы такой интенсивности, что Рит даже его почувствовал – легчайший нажим на фоне его собственной концентрации, прикосновение чужого сознания.