Но теперь, когда ей удалось как следует сконцентрироваться, Орла не хуже мастера Ларет понимала, что никаких хищников поблизости нет. Ученики просто получили возможность поговорить наедине.
– Сочувствую насчет мастера Симмикса, – сказала Орла.
Комак кивнул. Взор его оставался расфокусированным.
– Нам не положено горевать, – произнес он. – Мастер Симмикс возвратился в Силу.
Орла ответила точно так, как учили:
– Но мы можем сожалеть о его утрате…
Комак отмахнулся:
– Это же абсурд. – Он нервно пригладил свое одеяние. – Нам указывают, что учитель и ученик должны проводить вместе много лет, быть партнерами… практически как отец и сын… и в то же время мы не должны привязываться. Я раньше никогда об этом не думал – да и зачем было? – но теперь не могу отделаться от мысли о том, до чего это несправедливо. Нет, хуже, чем несправедливо: это просто неправильно.
Его слова задели непривычную струнку в душе Орлы. Мастер Ларет не была настолько уж ортодоксальной, но ни она, ни кто-либо другой никогда не заявляли в открытую, что джедаи могут быть не правы в том или ином вопросе. Вообще в любом вопросе.
Если бы хоть кто-нибудь заговорил об этом раньше, Орла не чувствовала бы себя такой одинокой.
Еще много лет назад она поняла, что наиболее полно чувствует Силу не в те моменты и не таким образом, как учила мастер Ларет. Орле хотелось следовать наставлениям учителя – по ее мнению, Ларет Соверал была идеальным джедаем, – но ее собственное восприятие Силы было не таким.
«Будет, – упрямо сказала она себе. – Ты станешь похожей на мастера Ларет, только не сдавайся. Комак страдает, потому что он потерял своего учителя, но с какой стати его боль должна увести тебя от учения джедаев?
Верь своему учителю. Верь Ордену. Верь, что однажды все станет для тебя кристально ясным. Как дождевая вода».
Когда Орла замолчала, Комак было подумал, что она его осуждает, – но нет. От нее по-прежнему исходили волны сопереживания.
Возможно, она всего лишь пыталась наставить его на путь истинный. Как сказал однажды мастер Симмикс: «Можно не соглашаться с Советом, главное, в чем именно не соглашаться». Изливать в пространство свой гнев было глупо, и это плохо характеризовало его учителя. Если Комак не имел права горевать, то он мог, по крайней мере, быть живым свидетельством преданности мастера Симмикса делу Ордена.
К тому же гнев сильно отвлекал, а сейчас было не время отвлекаться.
Мастер Ларет остановилась и подняла руку, о чем-то предостерегая. Снова змеи? Комак напрягся, ожидая услышать характерный шелест чешуи по камням.
Тишина. Мастер Ларет глядела верх.
Вполголоса она сказала:
– Думаю, мы под самым логовом похитителей.
– Под? – Несмотря на видимое изумление, Орла тоже говорила тихо. – Но пещеры не настолько глубоки…
– Мы прошли под большой скальной формацией. Над нами сейчас больше места, чем раньше. А значит, там тоже пещеры. – Мастер Ларет повернулась к падаванам, лицо ее было мрачным: – Без карт нельзя сказать наверняка… но я уверена, что мы сможем отыскать проход между нашей пещерой и их. Об этом говорят потоки воздуха.
Комак осознал, что и в самом деле дует ветерок.
– Так мы пойдем туда?
– Мы подойдем поближе, – уточнила мастер Ларет. – Заходить не будем, пока не выясним, где находятся заложники, живы ли они и как их защитить. Наша задача – не сражаться с похитителями, а спасти заложников.
Было полезно вспомнить перед стычкой, что любое вооруженное столкновение – это лишь средство для достижения цели. Комак кивнул, преисполнившись решимости хорошо себя проявить в память о Симмиксе.
– Знаете, – пробормотала Тандека, – всего этого могло и не случиться, будь у Э’роно желание договариваться с Айремом.
У Кассела были слегка удлиненные передние зубы, круглые глаза и плоский вздернутый нос, из-за чего он напоминал ярко-синего вурпака.
– Я думал, это Айрем не желал договариваться с Э’роно.
Обе планеты не ладили так давно, что никакое сотрудничество не представлялось возможным, а потому никто его и не добивался.
Сколько времени прошло со времен последней попытки? Порой казалось, что самоидентификация жителей Айрема строилась не столько на их собственных качествах, сколько на противостоянии с Э’роно. И Тандека начинала подозревать, что на Э’роно дело обстояло точно так же, только наоборот. Кто-нибудь вообще помнил первопричины всей этой ненависти? И насколько они вообще актуальны на сегодняшний день?
«Спрошу у Диммы», – подумала Тандека, потом вспомнила, что почти наверняка уже не увидит свою жену.