«Мясо» – это была не та характеристика, которую Риту хотелось услышать применительно к себе. Он продолжал как ни в чем не бывало, мысленно ведя подсчет:
– Я человек. Зовут меня Рит Сайлас. Прилетел сюда случайно, так что, если я мешаю, то… эм-м… очень извиняюсь.
«Всего в группе семеро дренгиров. Двое держат оружие на боку и, возможно, воинами не являются. Уязвимые места неясны, но надо остерегаться шипов».
– Если оно моложе, то наверняка знает еще меньше, чем то, которое у нас есть, – продолжал вожак дренгиров. – Оно не знает, как работает ускоритель. Из капсул вываливаются куски глупого мяса, и мы ничего не узнаём. Но то, что пришельцев уже двое, подтверждает: наша посадочная территория до сих пор цела. Мы сможем снова отыскать наших братьев. И тогда можно будет перестать задавать добыче вопросы. Наконец-то мы сможем ее съесть.
К Риту никто не обращался, но он все равно решил вмешаться – хотя бы затем, чтобы его перестали называть мясом. Может, они его не слышат? Или не понимают? У дренгиров был сильный акцент – так говорили сотни лет назад. Все же попробовать стоило.
– Скорее всего, те другие… пассажиры и не собирались сюда прилетать, равно как и я, – высказал он догадку. – Мы думали, что это амаксинская технология…
– Амаксины! – Все дренгиры издали трескучий шорох, который, очевидно, заменял им смех.
«Итак, – подумал Рит, – они меня слышат. Просто не считают заслуживающим внимания».
Вожак дренгиров меж тем продолжал:
– Одно из наших первых великих завоеваний. Они построили этот ускоритель, чтобы воевать с нами, и попытались захватить нашу планету, как захватили множество других. Но вышло наоборот: это мы победили их и пожрали. – Даже эти слова звучали скорее как мотивативационная речь для дренгиров, чем как декларация для Рита. – Мы забрали станцию себе. Оттуда мы планировали сеять хаос на многих других планетах. Но затем наши братья замолчали. Никто из них не вернулся обратно, ни со славой, ни с позором.
«Мы не видели на станции ваших сородичей», – хотел было сказать Рит… но остановился, осознав две вещи.
Во-первых, на самом деле дренгиров они видели. Присмотревшись, он узнал изгибы шипов, характерный темный желтовато-зеленый окрас некоторых стеблей. Дренгиры стояли там все время, безмолвные и неподвижные. Не они ли были той тьмой, которую сдерживали древние идолы?
Во-вторых, всего несколько мгновений назад вожак дренгиров сказал, что недавно в гиперпространственной капсуле прибыл кто-то еще. Насколько недавно?
– Кто еще прилетал на вашу планету в капсулах? – спросил Рит, покрепче сжав рукоять меча.
– Оно свежее, – сказал один из дренгиров, продолжая игнорировать юношу. – Не как то, увядшее, у которого выступает сок на голове. Возможно, оно сумеет ответить на большее число вопросов.
Рит проигнорировал угрозу подвергнуть его допросу. Он уже понял, кем был тот человек, который прилетел сюда раньше.
– Приведите его сюда, – сказал он, направляя их волю с помощью Силы. – Приведите ко мне Деза Райдена!
Последней связной, осмысленной мыслью в мозгу Деза было: «Этот люк сейчас стукнет меня прямо по башке».
Затем его череп взорвался от боли, которая пронзила все тело подобно электричеству, проникла в живот, пальцы, ноги. Дальше долгое время он провел в темноте и безмолвии, но боль никуда не делась. Она была единственным оставшимся ощущением, и все это время Дезу хотелось только одного: чтобы она ушла. Если боль уйдет, потому что он умрет, – это казалось справедливым обменом. Лишь бы ушла.
В какой-то момент его перевернули и заставили смотреть на свет; от нового восприятия так дико запульсировало в висках, что его вырвало. В наказание что-то жестоко хлестнуло его по спине. Кнут? Лоза? Дез этого не знал, но ему было все равно. Ему хотелось лишь, чтобы голова перестала раскалываться.
Дни тянулись; Дез и не поправлялся, и не умирал. Хотя он чувствовал, что отек на лице и шее спадает, он оставался в каком-то жутком онемении. Может, его отравили? Его, бывало, кололи шипами, после чего он испытывал сонливость и дурноту. Глаза отказывались фокусироваться – трудно было сказать, из-за раны или из-за того, что с ним делали. Дренгиры постоянно задавали вопросы, но Дез не мог понять, что именно они хотят узнать. Он даже не был уверен, что эти существа действительно называются дренгирами. Если бы он мог им что-то объяснить, то сделал бы это. Но мир кружился перед глазами, тошнотворный и размытый, и он не мог ничего взять в толк.
Дез подозревал, что его заперли в клетке, хотя это было излишним. Со всех сторон его окружали ветки. Если бы он захотел встать, то не смог бы. Да он и не хотел.