ПРОЛОГ
Предупреждение о триггерах: в книге присутствуют сцены насилия и убийства, психологическое давление, откровенные сцены (18+), морально неоднозначные герои, а также токсичные и сложные отношения.
10 ЛЕТ НАЗАД
Кровь капала, оставляя за мной след, словно пунктирную линию. Он ждал меня у подножия каменной лестницы. Стоял неподвижно, как статуя, с гордо вскинутой головой. Я шла по темному холлу, не смея поднять глаза. Рана на руке пульсировала. Надо было перетянуть, остановить кровотечение, но он воспринял бы это за слабость.
Порез – ошибка. А ошибки должны быть выставлены перед ним напоказ. Наказание делает тебя сильнее. Лишать себя наказания – неуважение. Лишать его возможности наказать – бесчестье.
Я подошла к нему вплотную и опустилась на колени, склонив голову. Казалось, всё кругом замерло. Тишина. Давящая, вязкая. Только стук моего сердца оглушал изнутри. Наконец, его мозолистые пальцы подняли мой подбородок. Я закрыла глаза.
– Посмотри на меня, – рявкнул он и сжал челюсть так, что стало больно.
Мои глаза тут же распахнулись и встретились с его холодными, льдисто-голубыми. «У твоего отца ледяные глаза, но горячее сердце», – говорила мне в детстве мама. Пока это горячее сердце…
– Первый этап инициации, а ты уже допустила ошибку, – прошипел он сквозь зубы, прервав мои мысли.
Я попыталась виновато опустить голову, но он крепко держал меня за подбородок.
– Смотри на меня! – гаркнул он, и я вновь подняла глаза. – Какая же ты слабая. Как она…
Он поморщился и оттолкнул меня, будто прикоснулся к чему-то грязному. Я покачнулась, но не упала.
Слабая. Как она…
Сколько раз я это слышала. И каждый раз надеялась, что в следующий – станет не так больно. Но нет. Слова ранили похлеще ножа, что исполосовал мне руку. Раз за разом. Глубже и глубже. Нико учил меня, что эти слова должны были меня закалить, что отец говорил их не чтобы обидеть, а чтобы сделать меня сильнее. Но сейчас, в свой восемнадцатый день рождения, покрытая кровью, чужой и своей, стоя перед отцом на коленях, я не чувствовала себя сильной, закаленной. Я хотела плакать.
И он это знал.
Ему было противно.
Мне тоже.
Колени ныли на каменном полу. Я хотела сдвинуться, переместить вес, немного изменить позу, но не решалась шелохнуться.
– Задание выполнено? – спросил он, не поворачиваясь ко мне.
Я вынула из-за пазухи окровавленный нож.
– Да, – сказала я и бросила нож к его ногам.
Он обернулся и посмотрел на трофей. Тень горделивой улыбки скользнула по его лицу.
– Тебя не засекли?
– Нет.
– Молодец. – Он подошел ко мне, стоящей на коленях, и похлопал по голове. Как собаку, принесшую палку. – Я бываю с тобой чересчур строг, но лишь потому, что…
Взрыв прогремел внезапно – короткий, оглушительный, как выстрел в упор. Мир дрогнул и разлетелся на осколки. Каменные двери, часть стены – всё взорвалось вместе с тишиной. Жар и ударная волна отбросили меня к стене. Я рухнула на спину, воздух вышибло из легких.
Отец лежал неподалеку, грудь вздымалась рывками, рубашка быстро пропитывалась алым. Я подползла к нему, царапая ладони о камень, задыхаясь от пыли и страха.
– Нет… нет… – прошептала я, касаясь его руки. – Не сейчас. Не так.
Он открыл глаза. Ледяные, полные боли.
– Ты… Это ты их сюда привела… – хрипло выдохнул он, и кровь хлынула из его рта.
– Нет. Нет. Я не знала… я бы никогда…
Его рука, сжимавшая мою, обмякла.
– Папа…
Второй взрыв разорвал воздух, сотрясая стены. Откуда-то снаружи раздались автоматные очереди. Свет мигнул и погас. Всё вокруг погрузилось в дым, в пепел, в мрак. Я закричала, но крик утонул в черной пустоте.
А потом пришла тьма.
ГЛАВА 1
Марк
Бар Макса стоял на самой границе Старого квартала и Индустриального пояса. Раньше он принадлежал Морановскому клану. Теперь же считался территорией Немгаров. Моей территорией. Я не любил этот бар. Не любил Макса. Но иногда приходилось пить с людьми, которых не уважаешь. Особенно если они обеспечивали нужный коридор для грузов. Особенно если было подозрение, что они обеспечивали его не только тебе.
Я сидел за угловым столом с видом на вход. Старое привычное правило: спина к стене, бок к черному выходу. Пока посетителей было немного, но я знал, что уже через час бар будет битком, и от запаха алкоголя и потных тел станет тошнить. Надеюсь, к тому моменту меня здесь уже не будет.
Макс явился с опозданием на семнадцать минут. Он всегда опаздывал. Не потому что был занят. Ему просто нравилось думать, что он может себе это позволить, что где-то его уважительно ждут. Детские игры… Он уселся напротив меня и по-хозяйски откинулся на спинку дивана.