– Над этим надо будет поработать, – тихо сказала я, садясь в машину.
Марк вопросительно поднял бровь. Я фальшиво улыбнулась в ответ, и получила в ответ еще одно закатывание глаз. Интересно, сколько раз за вечер мне удастся заставить его это сделать. Десять, двадцать? Лучше тридцать. Под стать его возрасту.
Как только Марк тоже сел в машину и закрыл за собой дверь, автомобиль тронулся и покатил по вечернему Северину. А Марк снова уткнулся в телефон, делая вид, что меня рядом нет. И я была абсолютно не против. Я повернулась к окну и стала вглядываться в знакомые улочки Старого квартала: вытертые временем фасады, неровную плитку на тротуарах, по которой я когда-то бежала босиком, чтобы успеть на последний поезд. Мне было десять. Я сбежала из дома, чтобы посмотреть на парад огней – так тогда называли фестиваль света, который устраивали на главной площади. Он больше не проводился. И хоть площадь и осталась той же: с фонтаном, выложенным плиткой, и кафе по периметру, – теперь над ней словно повисла тень. Или мне так казалось. Но тогда, почти двадцать лет назад, главная площадь была моим любимым местом. Она была праздничной, полной сладкого дыма, музыки и голосов. Кто-то протянул мне сахарную вату, кто-то усадил на плечи, и я увидела, как свет загорелся на крышах, как здания стали волшебными. И весь Северин казался мне тогда волшебным.
Я невольно улыбнулась. В воспоминание тут же врезался голос Марка:
– Приехали.
Машина мягко остановилась у широкого входа с подсветкой. На фасаде – золотая эмблема: строгие геометрические линии, пересекающиеся под углом, стилизованная буква N на фоне башни. «Северный ветер» – один из ресторанов Немгаров. Не самый известный, но безупречно управляемый, с чистой репутацией, идеальным сервисом и, конечно, встроенной системой наблюдения, о которой не писали в меню. Здесь нельзя было быть собой даже в одиночестве: стены помнили всё, камеры видели больше, чем официанты, и каждый угол был под углом.
Марк первым вышел из машины, обогнул ее и галантно открыл дверь. Его ладонь снова легла на мою. Чужая, но уверенная. Мы были двумя актерами в главных ролях. Но чего? Драмы с элементами комедии? Или триллера с трагедией в конце?
Я позволила ему помочь мне выйти, медленно, почти изящно, как будто каждый наш шаг кто-то записывал. Он притянул меня к себе, не слишком близко, но достаточно, чтобы это не осталось без внимания. Я подняла на него глаза и улыбнулась. Марк чуть склонился ко мне и прошептал:
– Улыбайся мягче. Ты не волчица. Ты влюблена.
– Стараюсь изо всех сил, – так же тихо ответила я, и чуть сильнее вжалась в его бок.
Он вздохнул, но не отстранился. Взял под руку, как будто делал это каждый вечер, и повел внутрь. За стеклянными дверями уже ждали охрана, официанты и гости.
– Акт первый, – прошептала я, не сводя взгляда с охраны.
– Сыграй хорошо, и, может, доживешь до финала, – ответил он, и на его губах мелькнуло то самое хищное, почти ленивое выражение, которое, наверное, когда-то разрушило не одну судьбу.
Хостесс появилась почти мгновенно, вежливая, улыбчивая, с лицом, натренированным держать улыбку до конца смены. Она слегка склонилась перед Марком и сделала едва заметный жест, приглашая следовать за ней. Мы пошли через зал ресторана, и я тут же почувствовала на себе взгляды. Они были повсюду. Почти не скрываемые, цепкие. Конечно. Сам Марк Немгар. И с кем это он? Не с деловой партнершей, не с политическим союзником, не с хорошо известной светской львицей. Со мной. Головы поворачивались вслед, кто-то шептался, кто-то едва заметно показывал пальцем. Один мужчина в дорогом пиджаке даже поднял бокал, приветствуя Марка, но взгляд его был прикован ко мне. А за соседним столом девушка исподтишка сделала фото на телефон, думая, что это незаметно.
Марк, разумеется, всё видел и решил подыграть. На ходу он наклонился и поцеловал меня в щеку. Деликатно, почти сдержанно. Как будто делал это уже тысячу раз. И я, конечно, захихикала. Приторно, глупо, слишком громко. Как дурочка, которой повезло оказаться рядом с «самим Немгаром».
– Тебе идет этот смех, – прошептал он мне в висок и противно усмехнулся.
Самодовольный ублюдок. Мне захотелось наступить ему на ногу каблуком, а может поставить подножку? Или сломать пару пальцев? Я отогнала от себя дурные мысли и лишь улыбнулась в ответ.
Мы дошли до конца зала, где второй этаж слегка нависал над первым, образуя полукруглый балкон с уединенными столиками. Отсюда открывался вид на весь зал внизу. Как будто ты наблюдаешь за спектаклем из ложи. Пространство отделяли чугунные перила и живая стена из вьющихся растений и мха, за которой легко можно было забыть о чужих взглядах, но не потерять контроль над ситуацией.