– Ваш столик, – сказала хостесс и улыбнулась Марку. Улыбка задержалась дольше, чем обычно бывает вежливо. Затем хостесс облизнула губы языком и кокетливо опустила глаза. Так, как будто меня здесь и не было.
– Я так рада, что вы приехали, – томно сказала она и сделала шаг ближе к Марку. – Вас так давно здесь не было.
Хостесс протянула руку, будто хотела коснуться его груди…
Ну, это уже ни в какие ворота не лезет. Я резко подалась вперед, встала перед Марком, перехватила руку хостесс и свернула ей кисть. Так, что она взвизгнула и упала передо мной на колени.
– Еще раз попробуешь его коснуться, сломаю. Это ясно? – прошипела я, смотря на нее сверху вниз.
Хостесс подняла на меня глаза, полные слез. Посмотрела мне за спину. Я обернулась. Марк стоял, скрестив руки, с холодной улыбкой на губах. Я посмотрела обратно на хостесс. Та кивнула и поднялась, прижимая руку к груди.
– Извините, – кинула она и бросилась подальше от меня и моих угроз.
Я повернулась к Марку и потянулась к его уху.
– Как думаешь, это маленькое шоу привлекло внимание людей Ратмира? – прошептала я.
– Еще как, – довольно ответил он.
Играть, так до конца, – подумала я и поцеловала его в щеку. Марк улыбнулся, подошел к стулу и пододвинул его для меня. Чертов клановый принц.
– Ты умеешь быть убедительной, – заметил он, когда я села.
– А ты умеешь раздражать. И при этом выглядеть как герой рекламной кампании.
– Баланс, – ответил он. – Во всем нужен баланс.
Мы улыбнулись одновременно, как шулеры за одним столом. Каждый знал, что другой блефовал, но игра была слишком интересной, чтобы останавливаться.
– Здесь нас видят, но не слышат, – сказал Марк и чуть подался вперед, облокотившись на стол. – Так что не забывай про мимику. Улыбайся, смейся, флиртуй.
Я послушно растянула губы в довольной полуулыбке, как раз когда к столику подошел официант – юноша лет двадцати, аккуратный, с идеально выбритым затылком и слишком серьезным для его возраста взглядом.
– Господин Немгар, – поклонился он, – госпожа.
Он подал оба меню Марку, но тот тут же протянул одно мне. Неожиданно. Я думала, Марк один из тех мужчин, которые решают за женщину всё, вплоть до количества сахара, которое стоит класть ей в чай.
– Я могу заказать всё, что захочу?
– Конечно, – нахмурился Марк.
– Что-нибудь посоветуешь?
– Смотря, что ты любишь.
– Я всеядна.
– Тогда рекомендую стейк. Он здесь первоклассный.
– Отлично. Стейк средней прожарки и запеченную спаржу, пожалуйста, – сказала я официанту.
– Мне тоже самое, – добавил Марк и подмигнул мне.
Боже, я думала, это я хорошая актриса. Походу, Марк может дать мне фору.
– Бутылочку вина к мясу? – спросила я Марка.
– Я не пью, но ты можешь себе ни в чем не отказывать.
– Тогда мне бокал красного, – я повернулась к Марку. – Какое лучше?
– Пино Нуар.
– Пино Нуар, – повторила я официанту.
– Для меня, как обычно, – добавил Марк.
Официант кивнул и быстро удалился.
– Что скрывается под «как обычно»? – спросила я, откинувшись на спинку стула.
– Обычная содовая.
– И почему же ты не пьешь?
– Не люблю.
– Терять контроль?
– Его тоже.
Марк скрестил руки на груди и чуть склонил голову набок.
– Должна заметить. – продолжила я. – Не ожидала, что ты позволишь мне самой сделать заказ?
Марк нахмурился.
– Разве ты не из тех, кто сам решает, что его спутница должна есть? Или хотя бы заранее рассылает список одобренных блюд.
– Контроль работает, когда необходим. Назначать тебе салат с рукколой – не стратегия. Это невроз.
Я наклонилась к нему чуть ближе, не теряя улыбки:
– Так значит, ты не помешан на контроле?
– Твоего рациона? – отозвался он спокойно. – Нет.
Он поднял бокал с водой и сделал небольшой глоток, наблюдая за мной поверх края стекла.
– Так, что, – сказала я, тоже подняла бокал с водой и стала лениво крутить его в руке. – Ты вырос в одной из тех стеклянных башен, что светятся на весь город?
– Хочешь узнать больше о моей семье?
– А о чем еще обычно говорят на первом свидании?
Марк закатил глаза. Итого: три закатывания глаз меньше чем за час. Хороший результат.
– Да, я родился в Северной башне. На тридцать первом этаже.
– Не в роддоме?
– У нас рожают дома, под охраной. А все врачи и медсестры скрывают лица под масками.
– Жуть какая, – поежилась я. – Значит, счастливое клановое детство.